Но та, вторая часть, сейчас сильнее. Она взяла верх и подчинила меня целиком. Я кричала, снова и снова, потом развернулась и ринулась к двери. Доктор Нэш крикнул что-то вслед, но я распахнула дверь и побежала, хотя не знала, куда бежать. Картинка в мозгу: больничная дверь с задвижками. Сирена. Мужчина, преследующий меня. Мой плачущий сын. Со мной все это уже было, подумала я. Все это я уже проходила.
Я отключилась.
Очевидно, со мной кое-как справились, успокоили, убедили пойти с доктором Нэшем. Во всяком случае, мое следующее воспоминание – я сижу на пассажирском сиденье, он за рулем. Небо затянулось тучами, улицы казались серыми, сплющенными. Доктор что-то говорил, но я не улавливала смысла. Мое сознание словно застряло в прошлом и никак не могло догнать реальность. Я смотрела в окно: люди шли в магазин, гуляли с собаками, с колясками, ехали на велосипедах – и думала, а зачем мне, собственно, доискиваться правды? Да, это может способствовать улучшению памяти, но на что я могу рассчитывать? Я не верю, что однажды проснусь с нормальной головой, как у всех людей, помня, что делала вчера, какие у меня планы на сегодня и каким извилистым путем я пришла в настоящее, стала самой собой. Самое большее, на что я надеюсь, – это, взглянув в зеркало однажды утром, не испытать шока и знать, что я замужем за человеком по имени Бен и что у нас был сын по имени Адам, и мне не надо будет читать от корки до корки собственный дневник, чтобы вспомнить все это.
Но даже эти скромные надежды были призрачными. Я пыталась осмыслить впечатления от увиденного в отделении Фишера. Безумие и боль. Люди с разъятым сознанием. Я ближе к этому состоянию, чем к выздоровлению, подумала я. Возможно, будет лучше, если я просто-напросто примирюсь с этим фактом. Сообщу доктору Нэшу, что больше не буду с ним встречаться, сожгу свой дневник, навсегда похоронив правду, которую успела о себе узнать, отправив ее в те же глубины, где хранится оставшаяся, непознанная часть. Да, это будет бегство от прошлого, но я не испытаю сожалений, ведь через несколько часов я даже не буду помнить ни о дневнике, ни о докторе; жить снова станет просто. Дни будут проходить без связи друг с другом. Наверное, порой я буду вспоминать Адама. Буду испытывать горечь и боль, тосковать о том, чего лишилась, но ненадолго. Так или иначе, я лягу спать и вновь все забуду. Мне будет так легко. Куда легче, чем нынче.
Я вспомнила ту фотографию.
Доктор Нэш продолжал говорить, но мне было неинтересно о чем, и я перебила его:
– У меня есть прогресс?
Стук сердца. Он молчал лишь мгновение, потом спросил:
– А вы как полагаете?
Я не знала, что сказать.
– Не знаю. Да, мне так кажется. Я вспоминаю новые факты из прошлого, время от времени. Словно вспышками. Чаще всего они приходят, когда я перечитываю дневник. Они очень реальны. Я помню Клэр. Адама. Свою мать. Но все это ниточки, за которые я никак не могу ухватиться. Воздушные шарики, парящие в небе, которые мне никак не поймать. Например, я не помню своей свадьбы. Не помню первые шаги Адама, его первые слова. Не помню, как он пошел в школу, не помню его выпускной. Вообще не помню. Даже не помню, была ли я на нем. Возможно, Бен решил, что мне нет смысла там появляться. – Я перевела дыхание. – Я даже не помню, как узнала о его смерти. И о похоронах. – У меня из глаз полились слезы. – Я чувствую, что схожу с ума. Иногда я даже не уверена, что он умер. Вы представляете? Иногда мне кажется, что Бен солгал мне, как солгал насчет многого другого.
– Многого?
– Ну да! – воскликнула я. – Насчет моей книги, насчет аварии. Причины моей амнезии. Насчет всего!
– Как вам кажется, почему он вам лгал?
Меня осенило.
– Потому что у меня был роман? Потому что я изменяла ему?
– Кристин, вам не кажется, что это неправдоподобно?
Я не ответила. Конечно, он был прав. В глубине души я не верила, что его ложь могла быть затянувшейся местью за то, что произошло много лет назад. Должно существовать более убедительное объяснение.
– Знаете, я считаю, что у вас явный прогресс, – начал доктор. – Вы вспоминаете очень много. Гораздо больше, чем на первых сеансах. Как вы сказали, «вспышки» памяти – явный признак улучшения. Они означают…
Я резко повернулась к нему:
– Вот как? Вы называете это прогрессом? – Я почти кричала на него, гнев рвался наружу, я уже с трудом сдерживалась. – Коли так, я не уверена, что мне это нужно. – У меня из глаз полились слезы, и я была не в силах с ними совладать. – Я этого не хочу!
