– Господи, как я за тебя волновалась! – Она подтолкнула малыша ко мне. – А это Тоби. – (Мальчик посмотрел на меня.) – Ну же, скажи: «Привет!»
Сначала мне показалось, что она обращается ко мне, но тут мальчик сделал шаг вперед. Я улыбнулась. Но у меня в голове вертелась одна мысль: «Это Адам?», хотя я прекрасно знала, что этого никак не могло быть.
– Привет, – сказала я Тоби.
Он пробормотал что-то неразборчивое, потом обернулся к Клэр и спросил:
– Можно мне теперь поиграть?
– Только недалеко. Хорошо? – Она погладила Тоби по голове, и он умчался в парк.
Я обернулась к ней. На секунду мне самой захотелось, как Тоби, развернуться и бежать прочь – настолько велика была пропасть между нами, но тут она протянула ко мне руки.
– Крисси, милая! – воскликнула она, и пластмассовые браслеты на ее запястьях звякнули, стукнувшись друг о друга. – Я скучала по тебе. Как же мне тебя не хватало!
Тяжесть, давившая на меня, вдруг стала легче облака и улетучилась, и я, всхлипывая, рухнула в ее объятия.
На кратчайший миг мне показалось, что я знаю о ней все и о себе тоже. Точно пустота, зиявшая в моей душе, озарилась светом ярче солнца. История – моя история – промелькнула перед моим мысленным взором быстрее молнии, не оставив мне ни малейшего шанса поймать ее.
– Я тебя помню, – всхлипывала я. – Слышишь, я тебя помню!
И тут все вокруг исчезло, и в моей душе вновь воцарилась тьма.
Мы сели на скамейку и долго молча смотрели, как Тоби играет в мяч со стайкой мальчишек. Я была счастлива воссоединиться с забытым прошлым, но никак не могла преодолеть неловкость, возникшую между нами. В голове крутился обрывок фразы: «…не обошлось без Клэр».
– Как ты? – наконец спросила я, и она рассмеялась:
– Если честно – схожу с ума.
Она достала из сумки пачку табака.
– Ты, случайно, не начала опять? – поинтересовалась она, протягивая мне пачку.
Я покачала головой, снова ощутив, что эта женщина знает обо мне куда больше, чем я сама.
– Почему? – спросила я.
Не переставая скручивать сигарету, она кивнула в сторону своего сына:
– У Тоби СДВГ. Он не спал всю ночь, ну и я, естественно, тоже.
– СДВГ? – переспросила я.
– Прости, – улыбнулась она. – Это относительно новое понятие, как я понимаю. Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Приходится давать ему «риталин», хотя мне это очень не нравится. Но ничего не поделаешь. Все остальное мы уже пробовали – не помогает. А без него он настоящий бесенок. Ужас просто.
Я посмотрела на бегавшего вдалеке мальчика и подумала: мы с ним похожи. Надломленный дух в здоровом теле.
– Но сейчас-то все в порядке?
– Ну да, – со вздохом сказала она, пристроила на коленях сигаретную бумагу, свернула ее в трубочку и принялась аккуратно наполнять табаком. – Иногда он просто выматывает меня. Кризис двух лет нон-стоп.
Я улыбнулась. Я понимала, о чем она, но лишь теоретически. Мне не с чем было сравнивать, ведь я не помнила, каким был Адам в возрасте Тоби и младше.
– Тоби ведь совсем малыш? – сказала я.
– Ты намекаешь на то, что я старовата для мамаши? – засмеялась она и лизнула клейкую полоску на сигаретной бумаге. – Да, я поздно его родила. Мы были уверены, что ничего подобного уже не случится, так что были неосторожны.
– О! Ты хочешь сказать…
– Ну, не сказала бы, что это произошло случайно, – снова рассмеялась она, – но, скажем так, я сильно удивилась. – Она сунула сигарету в рот. – Ты помнишь Адама?
Я взглянула на нее. Она отвернулась от меня, чтобы заслонить от ветра огонек зажигалки, так что я не видела выражения ее лица и не смогла понять, нарочно она сменила тему или просто спросила.
– Нет, – ответила я. – Несколько недель назад я вспомнила, что у нас был сын, и с тех пор писала в дневник, не забывая об этом. Это как камень на груди. Но нет. Я совсем его не помню.
Она выпустила облачко голубоватого дыма:
– Жаль. Чертовски жаль! Но Бен ведь показывает тебе фотографии? Разве это не помогает?
Я подумала: мне столько надо ей сказать. Кажется, они с Беном когда-то общались, дружили. Мне стоило быть осторожнее, тем не менее я чувствовала все возрастающую потребность говорить и слушать правду.
– Да, фото он мне показывает. Но почему-то нигде в доме нет его портретов. Говорит, чтобы я не расстраивалась. Он их спрятал. – Я чуть не сказала: «И запер на ключ».
Ее это как будто удивило.
– Спрятал? Серьезно?
– Ну да, – ответила я. – Он считает, что я слишком расстроюсь, если случайно найду его портрет.
Клэр кивнула:
– Ты можешь не узнать его? Не понять, кто это такой?
– Ну, наверное.
– Возможно, он и прав, – сказала Клэр. – Теперь, когда его нет с вами.
«Нет с нами», – повторила я про себя. Как будто он просто переехал и теперь живет отдельно, ходит с подружкой в кино и покупает булочки в магазинчике за углом. Хотя я все понимала. Понимала потребность в негласном уговоре не упоминать о смерти Адама. Еще не время. Понимала, что Клэр тоже хочет защитить меня.
