На него мгновенно прыгнул Доу, и они с рычанием покатились по листьям, отчаянно молотя друг друга. Рука Доу взмыла раз, другой, третий — и все было кончено. Доу с мрачным видом поднялся на ноги и свирепо уставился на деревья, где стоял Ищейка. Тот лишь пожал плечами.
— Ну, в чем дело? — раздался незнакомый голос где-то за спиной.
Ищейка похолодел от ужаса: еще один, в кустах. Не дальше десяти шагов. Он бесшумно наложил на тетиву стрелу и медленно обернулся. Перед ним стояли двое. Во рту у Ищейки стало кисло, как от старого пива. Так они и таращились друг на друга. Тогда Ищейка прицелился в более крупного и натянул тетиву.
— Нет! — вскрикнул тот.
Стрела вонзилась ему в грудь; он со стоном обмяк и рухнул на колени. Отбросив лук, Ищейка потянулся за ножом, но достать его не успел — второй северянин сбил его с ног, и они покатились в кусты.
Перед глазами все мелькало: свет, тень, свет, тень… Так, пиная друг друга, молотя кулаками и царапаясь, они катились вниз по склону. Ищейка ударился обо что-то головой и в конце концов оказался на спине, чертов ублюдок навалился на него сверху. Они рычали и шипели — не слова, одни лишь звуки: так рычат грызущиеся псы. Противник высвободил одну руку, и в ней будто из ниоткуда возник блестящий нож. Ищейка в последний миг успел перехватить запястье.
Стиснув нож обеими руками, северянин всем весом толкал его вниз, а Ищейка обеими руками изо всех сил его отталкивал. Только сил не хватало. Клинок медленно, но верно приближался к лицу. Ищейка, скосив глаза, смотрел на сверкающий в футе от носа металлический клык.
— Сдохни, скотина!
Острие клинка опустилось еще на дюйм. У Ищейки от напряжения горели пальцы, руки, плечи, силы покидали его. Он уставился противнику в лицо. Заросший щетиной подбородок, желтые зубы, кривой нос в оспинах, болтающиеся волосы. Кончик ножа качнулся еще ниже. Все, Ищейка — труп. Помощи ждать неоткуда.
Вж-жик!
Голова северянина улетела в сторону. В лицо Ищейке брызнула горячая липкая кровь, заливая глаза, нос и рот. Он быстро столкнул с себя обмякшее тело и, пошатываясь, встал на ноги. Жадно глотнул воздух, закашлялся, сплюнул.
— Все хорошо, Ищейка. Все в порядке.
Тул. Наверное, подобрался, пока они дрались.
— Я еще жив, — прошептал он те же слова, что говорил всегда после схватки Логен. — Еще жив…
Во имя мертвых! А ведь смерть уже дышала в лицо.
— Не густо у них вещей, не густо… — пробормотал Доу, осматривая лагерь.
Над костром висел котелок, вокруг валялось оружие и всякая мелочь, но еды для путешествующих в одиночку через лес было маловато.
— Наверное, разведчики, которых выслал вперед какой-то крупный отряд… — сказал Тридуба.
— Они и есть, — согласился Доу.
Вождь хлопнул Ищейку по плечу.
— Ты как, оклемался?
— Ага, вроде бы, — ответил тот, соскребая с лица кровь. Колени у него еще дрожали, но это пройдет. — Отделался порезами и царапинами. Ничего смертельного.
— Вот и хорошо. Мне тебя терять нельзя. Сползаешь наверх, посмотришь, что за деревьями, пока мы тут приберем? Попробуй выяснить, чьи это лазутчики.
— Само собой, — ответил Ищейка, глубоко вдохнув и выдохнув. — Само собой.
— Ну как, тупое занятие, Доу? — прошептал Тридуба. — Задание для сосунков? Что теперь скажешь?
— Наверное, я ошибался.
— И глубоко ошибался, — добавил Ищейка.
Внизу на темных склонах горели сотни костров. И, понятное дело, там сидели люди. В основном легковооруженные трэли, но карлов тоже хватало. Вокруг реющих на ветру штандартов сгрудились члены кланов; наконечники их копий, обода щитов и кольчуги — начищенные, готовые к бою, — тускло поблескивали в гаснущем свете солнца. Сколько же здесь штандартов! На беглый взгляд, двадцать, а то и тридцать. Прежде Ищейка больше десяти кланов вместе не видел.
— Такой огромной армии на Севере еще не бывало, — ошеломленно пробормотал он.
— Ага, — отозвался Тридуба. — Все сражаются за Бетода. До южан им пять дней пути. — Он указал на одно из знамен. — Это штандарт Щуплого?
— Его, — буркнул Доу и сплюнул в кусты. — Его метка, точно. У меня с этим ублюдком счеты.
— Да здесь полно тех, с кем надо бы расплатиться, — сказал Тридуба. — Вон знамя Бледной Смерти, вон Белобокого, а за ними полощется флаг Крэндела Бодливого. Чертова шайка! Они с Бетодом почти с самого начала. Разжирели, наверное, на кровавых харчах.
— А вон там кто? — спросил Ищейка, указывая на незнакомые ему зловещего вида эмблемы из шкур и костей. Вроде горских. — Это случаем не Круммох-и-Фэйл? Не его штандарт?
— Нет. Он никогда не склонится перед Бетодом, да и вообще ни перед кем. Этот ненормальный сидит где-нибудь в горах, взывая к луне, ну и все в таком духе.
— Если Бетод его не прикончил, — хмыкнул Доу.
Тридуба покачал головой.
— Сомневаюсь. Краммок — умный малый. Много лет уже не дает Бетоду забраться в Высокогорье. Говорят, он в горах все ходы-выходы знает.
— Тогда чье же это знамя?
— Понятия не имею. Может, ребята с востока, из-за Кринны. Живет там какой-то странный народец. Ты не знаешь, какие у них знамена, Молчун?
— Угу, — отозвался Хардинг, но не добавил ни слова.
