Со звуками, что она издает, и ощущением ее ногтей, впивающихся мне в спину, я не продержусь долго, хотя и хочу наслаждаться этим всю ночь. С хлопком отпустив ее сосок, откидываюсь назад, хватаю презерватив с того места, где его оставил, и разрываю обертку зубами. Пока я его надеваю, она наблюдает, и ее грудь не двигается.
— Дыши, — приказываю я.
Миранда делает вдох, и я располагаюсь между ее ног, а затем тянется рукой между нами, берет мой член и ласкает его, заставляя меня стонать.
— Не делай так, если не хочешь, чтобы я кончил еще до того, как войду в тебя, — шиплю я, хватая себя за член и водя им вверх и вниз по ее складкам, прежде чем медленно, дюйм за дюймом скользнуть в нее.
— О, боже, ты такой большой.
Она цепляется за мои плечи, ее бедра смещаются назад, а затем вверх, будто она не может решить, хочет ли большего.
— Ты можешь меня принять. — Я отказываюсь от попыток двигаться медленно и врезаюсь в нее до конца, накрывая ее рот поцелуем и вбирая ее стон.
Войдя глубоко, приподнимаюсь и смотрю в ее прекрасные глаза. Ее ресницы трепещут, и, будь я проклят, если мне не приходится игнорировать чувство, начинающее зарождаться в груди. Отведя от нее взгляд, подхватываю ее ногу под колено и выскальзываю из нее, прежде чем снова погрузиться до конца. Она принимает каждый дюйм, встречая толчок за толчком, всеми конечностями притягивая меня обратно каждый раз, когда я выхожу из нее.
Наши сердца колотятся в тандеме, наши тела скользкие от пота, я трахаю ее, сдерживая свой оргазм, и кружу пальцем по клитору, пока не чувствую, как она начинает пульсировать вокруг меня. Только тогда отпускаю себя и замедляю движения, желая выжать из момента каждую секунду удовольствия. Мои яйца напрягаются, кожу головы покалывает, и я кончаю, глубоко погрузившись в нее, затем опускаю голову ей на плечо и молюсь не потерять сознание.
Через пару минут я каким-то образом нахожу в себе силы пошевелиться, чтобы не раздавить ее. Переворачиваюсь на спину, она лежит на мне, а мой все еще полутвердый член остается внутри нее.
— Ты в порядке? — Я глажу ее по волосам.
— Мммм, — сонно мычит она, и я ухмыляюсь в потолок. — Надеюсь, я не упустила сейчас твою улыбку, — бормочет она, и я смеюсь, когда ее объятия сжимаются вокруг меня. — Мне нравится этот звук.
— Да?
— Да. — Она поднимает голову с моей груди и смотрит на меня, касаясь кончиками пальцев края моих губ. — Тебе следует делать это чаще.
— Смеяться?
— Да, и улыбаться. У тебя великолепная улыбка.
Под каким гребаным заклинанием держит меня эта женщина? Потому что быть с ней вот так, вызывает более глубокие чувства, чем следовало бы.
— Не могу поверить, что мы только что сделали это.
Она смеется, опуская голову мне на грудь, что приносит облегчение, потому что она больше не смотрит на меня так, будто может заглянуть в мою чертову душу.
— Если Эмма когда-нибудь узнает, то задерет нос.
— Неужели?
— Да, а значит, она никогда не узнает, — бормочет она, и я снова смеюсь. — Черт, я все время упускаю твою улыбку.
— Ночь еще не закончилась.
— Полагаю, ты прав. — Она вздыхает, затем тихо спрашивает: — Хочешь, закажем еду?
— Ты проголодалась?
— Не в данную секунду, но мне захочется есть, когда схлынет эйфория. Я сегодня еще не ела.
— Мы закажем, когда ты будешь готова.
— Хорошо.
Она выдыхает и теснее прижимается к моей груди, будто ей там самое место, и я обнимаю ее, потому что, будь я проклят, но у меня такое ощущение, что так оно и есть.
Сидя на столешнице, куда меня усадил Такер пять минут назад, когда прибыла доставка китайской еды, я наблюдаю, как он, в одних джинсах, которые все еще расстегнуты, достает из пакета заказ. Даже зная, что это произошло, поскольку полностью участвовала в этом, я не могу осознать тот факт, что занималась с ним сексом.
Нет, я не просто занималась с ним сексом. У меня был сногсшибательный секс, который изменил мой мир. Раньше я часто занималась сексом. Пусть не со многим количеством партнеров или даже не недавно, но, будучи замужем, я часто занималась сексом. Ладно, опять же, не недавно, но все же. И хотя я думала, что знаю, что такое хороший секс, я явно ошибалась.
То, как он говорил со мной, как взял контроль в свои руки и, по сути, использовал меня, чтобы кончить, — такого я никогда не испытывала в своей жизни. Если бы вы спросили меня раньше, понравится ли мне что-то подобное, я бы, скорее всего, ответила: «нет». И, боже, я бы была неправа. Это было потрясающе… великолепно… и…
— Продолжишь так на меня смотреть, и у тебя не будет возможности поесть, потому что я съем тебя. — Хриплое заявление вырывает меня из моих мыслей, и я сжимаю бедра вместе, встречаясь с пылающим взглядом.
— Извини, — шепчу я.
Такер обхватывает рукой мою шею, большим пальцем приподнимает мой подбородок и нежно целует. Когда он отстраняется, то на мгновение вглядывается в меня, будто что-то ищет. Что именно, я понятия не имею, но черты его лица смягчаются, и он качает головой, прежде чем отпустить меня, чтобы передать контейнер с жареным рисом и цыпленком с апельсинами.
