«Да, о них. Они оказались лишь вершиной айсберга. Когда об этом обвинении стало известно – обвинении, которое, кстати, никогда не было доказано, – ещё две женщины рассказали, что он к ним приставал. Одной из них оказалась девушка, которая заявила, что Ленни занимался с ней сексом, когда ей было четырнадцать, а ему сорок семь.
«Изнасилование было?»
«Нет, только домогательства. Насколько я знаю, насилия не было. Мне это сложно понять, понимаете? Это маленький город. Чёрт… это маленький округ. Я знал Ленни. Я никогда не ожидал от него ничего подобного, но именно мне пришлось его арестовать после того, как та женщина обвинила его в сексуальных отношениях с несовершеннолетней. Конечно, неважно, происходило всё по взаимному согласию или нет. Ей было четырнадцать, и это всё, что нужно знать.
В общем… я думаю, что стресс от переживаний не прошёл даром. Он потерял зрение из-за диабета. Я не думаю, что он ослеп, но, судя по тому, что я слышал, это вполне возможно. Мне его жаль, правда жаль. Конечно, спать с несовершеннолетней отвратительно, и ему не может быть оправдания, но он согрешил, понимаете? Что сделано, то сделано. А сейчас он превратился в толстяка, который почти ничего не видит, живёт на пособие и пристрастился к бутылке. Он словно приведение».
«Когда вы в последний раз с ним разговаривали?» – спросила Макензи.
«Во время ареста. Потом видел его в городе, мы здоровались, но на этом всё. Послушайте… Одно дело спать с несовершеннолетней, но я готов поставить выпивку и вам, и всем вашим друзьям из Вашингтона, если окажется, что Ленни Питерс – убийца».
«Почему?»
«Он опустился на дно. Он перестал за собой следить. Ему сложно было бы быть незаметным. Думаю, вы сами всё поймёте, когда мы прибудем на место».
Больше Кларк ничего не сказал. Он упрямо уставился на дорогу. Макензи не понимала, что его расстроило: тот факт, что ему придётся допрашивать местного жителя по поводу убийств; что он сожалел об убийствах; или что возможный подозреваемый всё это время находился у него прямо перед носом. Что бы ни было причиной, Макензи решила не нарушать тишины, пока Кларк вёз их по узким сельским дорогам, а за окном становилось всё жарче.
Ленни Питерс жил в доме на колёсах на заброшенном участке земли, спрятанном примерно в четверти мили от главной трассы. Подъездная дорога представляла собой полосу грязи, которая упиралась в заросший двор. Сам дом идеально подходил под описание того, каким Макензи представляла себе типичное жильё бедняка в южных штатах. Крыльцо располагалось навесу, а не на кирпичах или опорах, и казалось, что оно может легко упасть, если его чуть-чуть сдвинуть. На самом крыльце валялись пустые банки из-под пива и горшок с давно засохшим цветком.
Кларк первым поднялся по шатким ступеням крыльца и постучал в алюминиевую дверь-ширму. Звук от стука заставил Макензи отступить назад – он был громким и гулким, казалось, сейчас и сам трейлер развалится на части прямо у них на глазах. Через несколько секунд они услышали движение внутри – это был громкий шорох приближающихся шагов.
Когда тонкая деревянная дверь открылась, позволив им заглянуть внутрь дома, на пороге появился крупный чернокожий мужчина. Он весил как минимум сто пятнадцать килограмм. Когда он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на троих незваных гостей, появившихся у него на крыльце, Макензи увидела складки жира на шее и животе и решила, что весил он не меньше ста тридцати кило.
«Роберт, – раздражённо спросил Ленни Питерс, – кто эти люди?»
«И тебе привет, Ленни. Как поживаешь?» – спросил Кларк, пытаясь игнорировать параноидальную осторожность Питерса.
«Так же, как и последнюю пару лет: жру, болею и периодически ничего не вижу».
«Именно поэтому мы здесь», – сказал Кларк.
«Я агент Уайт, – сказала Макензи, выходя вперёд, – а это мой напарник агент Эллингтон. Мы из ФБР и приехали в ваш город для расследования убийства».
«Эллис Риджвей?» – спросил Ленни.
«Верно», – осторожно ответила Макензи.
«Вчера об этом писали в газетах, – извиняясь, пояснил Кларк. – Весь город на ушах. Все обеспокоены».
«Как убийство Эллис Риджвей могло привести вас ко мне домой?» – спросил Ленни.
«Мы можем поговорить об этом внутри?» – предложил Эллингтон.
«Нет, на крыльце тоже отлично».
