Он не смотрел на Макензи. Его руки находились в карманах, и она могла сказать, что он делал всё, чтобы не броситься бежать.
«Вы уверены?»
«Да».
«Даже Элис Гивенс?» – в данном контексте имя было вымышленное, оно принадлежало девочке, с которой Макензи дружила в детстве.
Она увидела, что Катрон немного расслабился, когда не узнал имя: «Нет, я этого имени не помню».
«А Ребекку Уиклайн?» – спросила Макензи, назвав имя девочки из старших классов, с которой они напились после выпускного.
«Нет, и её тоже не помню», – ответил Катрон. На его лице застыла маска облегчения.
«А Эллис Риджвей?»
Маска разлетелась на осколки – он узнал имя, и его реакцию нельзя было не заметить. При звуке имени Катрон даже облокотился о дверной косяк, чтобы не упасть.
«Нет, – сказал он, – её тоже не помню». Он говорил тихо, и Макензи видела, как дрожат его колени.
Она притворилась расстроенной и удручённо вздохнула. Она встала удобнее, надеясь, что её спокойствие передастся и ему. Если ей удастся вот так же подловить его ещё пару раз, то всё будет окончательно ясно.
«В скольких приютах для слепых вы побывали, работая на «Мир как книга»? – спросила она.
«В нескольких, – ответил он. – По-моему, в четырёх».
«Вы были в Трестоне?»
Он кивнул: «Да. Там небольшой приют, в котором живут очень милые люди».
«Вы там когда-нибудь встречались с мужчиной по имени Кеннет Эйбл?»
Не смягчив удар вымышленными именами, Макензи увидела на его лице то же выражение, что бывает у людей, которых вдруг неожиданно ударили по лицу.
«Зачем вам эти вопросы?» – спросил Катрон. Его голос немного дрожал, и он перевёл взгляд с дверного косяка на пустоту коридора.
«Я ищу человека, который убил троих слепых и покушался на жизнь четвёртого», – ответила Макензи.
Он медленно покачал головой. Сейчас он был чем-то похож на Карла Виндэма, когда тот понял, что Макензи пришла, чтобы его арестовать.
«Мистер Катрон, с вами всё в порядке?»
«Я… Я должен был», – сказал он.
«Что должны были?» – спросила Макензи.
Она чувствовала в воздухе эклектическое напряжение, и дело здесь было не только в грозе. Она приготовилась, чтобы в любую секунду бежать.
«Вы не понимаете, – взмолился Катрон. – Никто не понимает».
«Тогда объясните, – сказала Макензи. – Помогите мне понять».
Катрон облизал губы и оглядел комнату. Казалось, он ищет, кто ещё может услышать то, что он собирается сказать.
«Я вынужден был… Я должен был. Я тоже был слеп в течение нескольких месяцев в детстве. Всё это начала моя мама. Она выжгла мне глаз и… и…»
Он вскрикнул, и Макензи инстинктивно потянулась к пистолету. Когда она поняла, что у него просто шалят нервы, что это что-то вроде панической атаки, она расслабилась. Видимо, Катрон тоже это заметил.
И бросился бежать. Он обогнул дверь с проворством, которого Макензи от него совсем не ожидала. В коридоре было темно, пространство едва освещала лампа из кабинета, в котором сейчас находилась Макензи.
Она вытащила пистолет и сделала три шага к двери: «Мистер Катрон, не усугубляйте своё положение. Я вижу, что с вами что-то не так. Если вы
На самом деле помощь её интересовала меньше всего. Однако, исходя из их разговора, Макензи поняла, что, если она хотела выманить его из коридора, не прибегая к силе, ей нужно было притвориться, будто она ему сочувствует.
Но он ничего не ответил. Вспомнив всё, чему её учили в Академии, напрягая каждую мышцу, чувствуя адреналин в крови, она шагнула в коридор. Прежде чем сделать первый шаг, она вгляделась в темноту впереди. Она увидела три двери – две были закрыты, а одна – открыта. Катрона видно не было.
Макензи прошла в дверной проём и вошла в коридор. Какое-то мерцание впереди привлекло её внимание. Это была люстра с бумажным плафоном; длинные шнуры свисали и поблёскивали, причудливо отражая свет.
Она увидела кулак за долю секунды до того, как он угодил ей меж глаз. Она поняла, что он всё подстроил специально, а сам, сволочь, прятался за дверью, ожидая удобного момента для нападения.
Макензи, шатаясь, попятилась назад. Во второй раз за три часа белые мушки мелькали у неё перед глазами. Не успела она опомниться, как Катрон пробежал мимо. Он ударил её плечом в правый бок, и она полетела в стену.
Она часто заморгала, пытаясь избавиться от боли, и бросилась вслед за ним, в сторону гостиной. Она заметила, что перед глазами всё двоится. Макензи сделала шаг вперёд, и у неё закружилась голова. Она закрыла глаза на секунду, чтобы прийти в себя, а потом снова их открыла. В глазах больше не двоилось, и, сделав шаг, она поняла, что головокружение тоже начало проходить.
