Три с половиной часа спустя подозреваемого так и не обнаружили. Тейт ухватился за зацепку о левше и сказал Макензи, что сообщит, если что-нибудь узнает. Макензи же воспользовалась советом, который ей дали Тейт и МакГрат. Она уехала с места нападения, прекратив поиски, и вернулась в номер мотеля.
Когда она приняла душ и собиралась укладываться спать, часы показывали почти час ночи. Макензи боялась, что, если выключит свет, ей снова приснится кошмар, в котором она будет лететь в пропасть с какого-нибудь безымянного моста, пока початки кукурузы будут хлестать её со всех сторон.
Макензи отключилась совсем ненадолго, но вскоре проснулась. Её что-то разбудило. Она посмотрела на прикроватные часы. Они показывали 1:22 ночи. Она проспала всего ничего. Так что же её разбудило?
Она услышала звук. Стучали в дверь.
Она медленно встала с кровати, взяв на ходу пистолет. Она осторожно посмотрела в стеклянный дверной глазок. Не веря своим глазам, она сразу открыла дверь.
На пороге стоял Эллингтон.
«Привет, – скромно сказал он. – Я слышал о том, что случилось».
Макензи сделала шаг в сторону, впуская его в комнату: «Откуда?»
«Мне позвонил МакГрат. Он спросил, думаю ли я, что ты можешь справиться со всем этим в одиночку. Он сказал, что ты почти взяла убийцу. Сказал, что была драка».
«Была, – подтвердила Макензи, – но он сбежал».
Эллингтон посмотрел на Макензи в свете лампы, немного склонив голову набок, чтобы рассмотреть то место, куда её ударили по лицу. Она знала, что место припухло, но болело несильно.
«Ты в порядке?» – спросил Эллингтон.
«Да. Хотя… я не знаю. А тебе разве не влетит за то, что ты приехал?»
«Я надеялся, что ты никому не скажешь».
«Это глупо. Ты сильно рискуешь».
Эллингтон присел на край кровати, а Макензи закрыла входную дверь. «Я понимаю, – сказал он, – но я много думал о том, что ты говорила дома. В частности о том, как тебе страшно полагаться на кого-то, не будучи уверенной в том, что он тебя не подведёт».
«С моей стороны нечестно взваливать на тебя этот груз и…»
«Это не груз, – сказал Эллингтон. – Думаю, именно поэтому я здесь, – он взял Макензи за руку, которую она протянула ему без всяких раздумий. – Я узнал о том, что на тебя напали, и о том, что дело вышло из-под контроля, и поэтому приехал. Мне вправду неважно, если я получу за это выговор. Чёрт,.. меня уже отстранили. Чего ещё мне бояться?»
«Начнём с того, что тебя могут уволить с работы».
«Сомневаюсь. Ты разве не думаешь, что МакГрат догадался о том, что я сразу поеду в Кингсвилл после того, как он рассказал мне о нападении? В любом случае… я хочу сказать, что как ты боишься полагаться на меня, так я боюсь желания тебя защищать. Я уже был влюблён раньше, но даже не пытаюсь вас сравнивать. Я могу честно сказать, что ты первый человек в моей жизни, чья безопасность меня так заботит. Возможно, всё дело в том, что мы напарники. Я не знаю. Я узнал, что ты в опасности, и у меня сердце сжалось от боли, потому что я не мог быть с тобой в трудную минуту. Может, поэтому обвинения против меня так сильно отразились на наших взаимоотношениях. Мы оба испытываем страх, каждый по-своему, а такие обвинения – настоящее искушение: если мы хотим со всем покончить, вот наш шанс».
«И ты хочешь?» – спросила Макензи.
«Чёрта с два. Если бы я хотел, то не мчался бы сюда, чтобы тебя увидеть. На самом деле, я здесь не только поэтому. Послушай,.. мне очень нравится, что ты полагаешься на меня. Мне также очень нравится, что я хочу тебя защищать. Давай просто объединим эти две вещи».
«Как?»
Эллингтон пожал плечами, встал и притянул Макензи ближе: «Выходи за меня замуж».
На ум пришло
Вместо слов Макензи его поцеловала. Уже через несколько секунд поцелуй кипел страстью, он был медленным и нежным, но в то же время вызывал целую бурю эмоций в теле. Распухшая челюсть заныла, когда она открыла рот, но боль скоро прошла, когда Эллингтон медленно опустил Макензи на кровать и проворно стянул с неё рубашку.
Макензи забылась, позволив себе быть уязвимой. Она позволила себе упасть и совсем не боялась высоты, с которой смотрела несколько часов назад. Если бы все падения были такими, то боязнь высоты, конечно, можно было победить.
В голове родилась новая мысль, но она отложила её на потом, а пока они с Эллингтоном придавались знакомому ритму – ритму, в котором – и Макензи уже это знала – она была
