Я откинулась на спинку, наслаждаясь вкусом. Если бы еда не застревала в щелях, где должны быть у меня зубы, было бы ещё лучше.
Но, видимо, я была настолько голодна, что меня это почти не тревожило.
– Ты можешь заказать у торговца больше еды, какой сама захочешь. Если её не будет у него в ассортименте, скажи, чтобы он в следующий раз завёз – прокашлялся дровосек, кидая на меня быстрые взгляды.
– Бесплатно?
Мужчина задумался.
– За символическую плату.
Я закинула фруктов в себя, чувствуя, что почти наедаюсь.
Боже, как низко я пала, но это так вкусно.
– Что это значит? -уточнила я.
– За какое-то моё пустяковое желание.
Я сложила руки на груди.
– Почему именно за еду ты что-то хочешь, а другое я получаю бесплатно?
Дровосек неожиданно напрягся, но вскоре это успешно скрыл. К счастью, есть все-таки один плюс жизни с ним: я изучила его достаточно хорошо, чтобы это не заметить.
Я продолжала на него смотреть, пытаясь понять, что он задумал.
И мне это не нравилось.
– Я заказала себе плеер, игрушки, книги, напитки… ты бы мог и за это что-то взять… почему не взял? -начала рассуждать я, пытаясь проследить логическую цепочку.
Он делал вид, что занят поеданием мяса так сильно, что у него нет времени мне на ответ.
Я попыталась вспомнить все недавние диалоги с ним, которые могли бы мне помочь разобраться, однако ничего на ум толкового не приходило.
– Так, начнем с начала. Ты явно хотел, чтобы я это заказала, создав для халявы всё возможное, но… но… подожди, – осеклась я. – Ты как-то сказал, что у меня могло быть всё, что я только захочу, если я буду нормально себя вести. Но я отказывалась. И так, как я отказывалась от ничего, не имея конкретных представлений о твоей щедрости, ты решил мне продемонстрировать наглядно то, что я могу получать от общения с тобой, зная, что я согласна на это только бесплатно. И все же… еда, основное в жизни, почему-то осталась в каком-то смысле платной. Почему?
Дровосек внимательно на меня смотрел, но промолчал.
– Думаешь, если я рада такому разнообразию, то захочу вдруг жить? Сделал еду платной, зная, что я не хочу умирать и пойду на все, чтобы пожить еще немного во имя всякого мотлоха? Думаешь, я буду выполнять все, что ты захочешь ради мелочей? Зачем ты меня унижаешь? Тебе это приносит удовольствие, да?
Мужчина нахмурился.
– Успокойся и доешь.
Я встала над ним, ставя тарелку обратно на стол.
– Ты просто… жалкий и подлый – сказала я, собираясь уходить, но дровосек, взяв меня в охапку, кинул на кровать и устроился сверху.
У него почернели глаза, что, как показывает практика, не сулит ничего хорошего.
– Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты за языком своим следила?
Я отвернулась.
– А разве я не права? Делаешь мою жизнь сплошным адом, а затем разрешаешь мне купить то, что я захочу, играя на контрасте и желая показать, какой ты хороший и как сильно я должна тебя благодарить. Я живу в доме отшельником, и мне уже давно не с чем сравнивать. Скоро, такими темпами, я буду жить, как в Северной Кореи, думая, что ты мой спаситель, а не узурпатор. Даешь мне те вещи, которые я могла бы купить вскоре и сама, тем самым пытаясь сделать из себя героя в моих глазах.
Мужчина усмехнулся, наматывая мои волосы себе на палец.
– Но мы уже оба знаем, что не так уж и «вскоре».
Я закатила глаза.
– Это не делает тебя менее ёбнутым.
Дровосек поджал губы, приближаясь ко мне ближе и слегка надавливая весом своего тела.
– Если бы я и вправду был им, ты бы кричала подо мной сутками напролёт. Я бы привязал тебя к кровати, поставил рядом мыску с едой и водой, лоток под кровать – и так бы ты и существовала. Мне невыгодно оплачивать твои покупки, однако они у тебя есть и будут, – помолчал, разглядывая меня. – При желании ты бы могла попросить у меня и снять приколоченные доски с окон и дверей. И прогулки тоже. И еще много другого.
Я покачала головой, закрывая глаза.
– Не буду я унижаться перед тобой за мелочь, а мои покупки себе забери. И пошёл к чёрту, чтобы ты мне за эти слова не сделал.
Мужчина, судя по ощущениям, приблизился к моем уху. Дыхание у него было тяжелым, что вынудило меня всё равно испытать невероятный страх, даже при условии, что я уже смирилась со своей скорой смертью.
– Если бы я сейчас так не спешил… – с сожалением сказал он, кладя руку мне на ключицу. – Ты закажешь наряд и сделаешь его сегодня же. Клянусь, когда я приду, ты еще надолго запомнишь этот день или даже несколько.
Через несколько секунд мне стало немного легче. Он исчез, оставляя меня одну с мыслью о том, что за свою разовую импульсивность я ещё поплачусь.
Я легла на другой бок и банально расплакалась. И по совести не могу поступать, и без неё, видимо, тоже.
Я, в какой-то момент осознав, что больше плакать уже не могу и мне самой тошно себя жалеть, решила отвлечь себя греческим.
Как ни странно, у меня получилось, и до самого вечера я только им и занималась.
– Есть кто дома? -спросил торгаш за дверью запыхавшимся голосом.
Я подскочила, так и не привыкнув к этим неожиданным обращениям.
– Да, я… эээ… Тея, – сказала, подходя к двери. – Вы привезли товар?
