Также еще меня интересовал вопрос с моей беременностью, хоть и сама дожить до этого момента я и не надеялась, но, вспомнив, что во время сильных стрессов, которым я подвергалась, зачать ребёнка будет почти невозможно, я немного расслабилась. Месячные продолжали идти, хоть и с задержкой, а большего мне и не надо было. Также я не исключала, что проблема была в мужчине: может, он тоже был бесплоден. Учитывая, что у него за все его годы жизни не было детей, такой процент существовал.
Выдохнув, понимая, что мои мысли мне вовсе не нравились, однако жить как-то дальше надо было, я отправилась в ванную. Набрав в себе сил, я посмотрела на себя в зеркало, не веря, что это была я.
Всё тело, начиная от шеи, заканчивая икрами, было в маленьких крестах, вырезанными по коже. Скорей всего, потом будут маленькие шрамы по всему телу на всю жизнь.
Также я не забывала про свои волосы-мочалку, отсутствие 4 зубов и ногтей. Сев на пол, я банально расплакалась, даже не взирая на тот факт, что жалость к себе я презирала еще больше, и легче от этого мне не должно стать.
В какой-то момент голова от истерики заболела настолько, что я не хотела больше плакать. Завесив стекло тряпкой, я привела себя в порядок и вышла в комнату, прокручивая в голове, как бы мне от этого не было тошно, последние события.
Я, к счастью, вспомнила, что у меня всё еще были спрятаны зажигалка и банка керосина. Покопавшись в вещах, я нашла их спрятанных в мишке и, не выдержав, поцеловала.
Облив керосином все найденные мной газеты и взяв спички, я принялась ждать дровосека.
Что ж, кажется, он довёл меня настолько, что я готова была рискнуть. Возможно, он окажется быстрее и потушит пожар, однако других идей у меня не было.
Он довёл меня настолько, что я готова была рискнуть всем, что у меня было и не было.
Стояла я очень долго. У меня затекло всё тело, но моя идея и надежда были выше всего этого, поэтому, кажется, какая-то неведомая мне сила внутри помогала держать меня на плаву. Пока его не было, я повторяла про себя заученный текст условия сбережения мной газет от уничтожения.
Дверь наконец открылась, показывая мне дровосека. Вместе с ним зашёл и холод, который был очень похож на осенний.
Я пропустила эту мысль мимо центра размышлений, понимая, что она вызовет во мне только ещё больше уныния и грусти.
Также я заметила, что дверь он все-таки избавил от забитых в неё досок.
– Стой, где стоишь, если не хочешь потерять свои… ценные газеты – прохрипела я, включая зажигалку и проговаривая ему мой текст.
Мужчина удивленно раскрыл глаза, медленно закрывая за собой дверь.
– Ты как так быстро отошла? И еще и начала ходить.
Я покачала головой.
– Не заговаривай… мне… зубы… мои оставшиеся… зубы.
Дровосек помолчал.
– Ты не успеешь это сделать.
Я усмехнулась.
– Проверим?
Мужчина сощурился.
– Даже если я откажусь и ты их спалишь, ты хоть понимаешь, что тебе некуда отступать?
Я моргнула.
– Но тебе важны эти газеты, разве нет?
Мужчина расслабленно облокотился на стенку.
– У меня есть ксерокопия. Ты зря стараешься.
– Да? -улыбнулась я, поднеся огонь ближе и наблюдая за его реакцией, с удовольствием отметив, что он заметно напрягся. – Тогда чего переживаешь?
Дровосек поджал губы.
– Что ж, давай проверим, но учти, что еще одно моё наказание ты вряд ли выдержишь, особенно, если спалишь мои газеты.
Я махнула рукой.
– Надеюсь, я максимально усложню тебе… жизнь. Поверь, само осознание этого… для меня будет достаточно – докашляла я остатки слов, чувствуя буквально эйфорию. Да, месть – это плохо, но приятно.
Мужчина жестом пригласил меня сделать желаемое.
– Точно? -спросила я на всякий случай.
– Точнее некуда.
Я выдохнула, кидая спичку в газеты и отходя на два шага назад. Безусловно, пожар был почти сразу потушен, однако несколько страниц успели вспыхнуть и испортиться.
Дровосек повернулся ко мне с почерневшим взглядом.
– Оно того стоило?
Я слабо улыбнулась.
– Вполне.
Мужчина покачал головой.
– Нет, ты еще не поняла, во что влипла, – помолчал, в один момент вдруг улыбнувшись. -Можешь сейчас посмотреть в окно и убедиться, что и тем, кем ты меня считаешь, я тоже являюсь.
Я нахмурилась, явно не понимая, о чём шла речь.
Через несколько секунд мужчина вышел, и я, не выдержав, подошла к двери, приоткрывая.
Господи, сколько я не была на улице… какой чистый свежий воздух, хоть и прохладный. Листья на улице уже желтели и опадали.
Прямо сейчас я должна была учиться в крутом вузе.
Дровосек, тем временем, притащил, о господи, дерево и начал его рубить по частям.
Неужели он… знает, что я зову его…дровосеком? Но откуда? Я проговорилась, когда была в бреду?
Однако эти мысли были вытеснены другими: что он делает? И зачем?
Через несколько минут всё стало понятно само. Он построил огромный крест, уходя куда-то в лес и возвращаясь так же быстро, но раскидывая при этом куски мяса.
