Капитан пока не догадывается, что привело к нему лейтенанта. Он закуривает и кивком указывает на окно:
— Прямо-таки несчастье, что в такую чудесную погоду приходится сидеть в казарме… Итак, слушаю вас.
Юрген упорно разглядывает крышку стола. Начинает он тихо, но твердо:
— Я хотел бы поговорить с вами, товарищ капитан, о переводе.
Для капитана это настолько неожиданно, что некоторое время он молчит, а затем произносит:
— Не хотелось бы решать такой вопрос в одиночку…
— Лейтенант просит о переводе, — говорит он, когда они вдвоем входят в кабинет замполита Мюльхайма. — Думаю, нам следует послушать его доводы.
Юрген остается стоять у двери. Взгляд его встречается с взглядом внимательных глаз Мюльхайма. Ему предлагают сесть, а он кратко, без лишних подробностей излагает суть дела, стараясь быть предельно искренним.
Ригер время от времени кивает. Что же касается Мюльхайма, то он сидит на стуле неестественно прямо и всем своим видом подчеркивает, что происходящее его не волнует, словно он выслушивает рассказ совершенно постороннего человека.
— У меня нет другого выхода, — заключает Юрген. — Мне кажется, нашим общественным нормам противоречит такое положение, когда брак не может состояться только потому, что этому мешают обстоятельства, связанные со служением обществу.
В комнате надолго устанавливается тишина. Ее нарушает Мюльхайм:
— Это выше моего понимания. Вы что же, до такой степени под башмаком у этой особы, что позволяете командовать собой?
Юрген вскакивает:
— Поймите же, товарищ капитан, я люблю ее и мы не видим другой возможности быть вместе. Наверное, это простое, но, на мой взгляд, достаточно убедительное основание.
— В день вашего приезда я показал вам строительную площадку, — замечает Ригер, — и пообещал, что вы получите квартиру, если к сдаче дома женитесь.
— Товарищ капитан, речь идет не о том. Вы меня не совсем поняли, — возражает Юрген.
— Нет, товарищ Михель, я все понял. Просто это от меня не зависит. Согласитесь, что найти подчиненным мне офицерам настоящих жен, а тем более обеспечить их здесь, в деревне, работой не в моих силах. Не так ли? — Ригер говорит с легкой улыбкой, но с оттенком растерянности на лице.
По-иному рассуждает Мюльхайм:
— А мне кажется, если я однажды принял решение стать офицером пограничных войск, то мое место там, где проходит государственная граница. Это представляется мне настолько естественным, что я готов отвергнуть любые возражения. Пограничники, как правило, живут и служат не в больших городах. Уверен, что вы отдавали себе в этом отчет, когда решили стать офицером…
Какие возражения могут быть у Юргена? Но в то время он даже не подозревал о существовании Марион Эш, как и о том, что где-то в горах Тюрингии затерялся населенный пункт Борнхютте, пограничная учебная часть, в которой он, Юрген, должен провести многие годы. Все это лейтенант высказывает спокойно, но твердо.
И снова молчание. Размышляют и капитан, и лейтенант. Тишину прерывает Ригер:
— Значит, вы настаиваете на переводе?
— Почему настаиваю? Просто я не вижу другого выхода.
— И куда бы вы хотели перевестись?
Куда — в этом и состоит весь вопрос, и Юрген до сих пор не знает, как на него ответить.
— Отбросим условности, — снова вступает в разговор Мюльхайм, и голос его звучит жестко и слишком громко. — Поговорим без обиняков. Вы собираетесь подвести всех: нас, командиров, ваш взвод, хор, который становится на ноги, ротный клуб, для которого вы составили неплохой план… Превосходно, товарищ лейтенант! Приезжаете, создаете шумиху вокруг себя и — сматываетесь!
Юрген теряет контроль над собой:
— Других слов у вас, конечно, нет, товарищ капитан! Хотите меня обидеть? Разве я предаю кого-нибудь, если прошу перевести меня с одного пограничного участка на другой? И вообще, я пришел к вам, чтобы вы помогли мне найти ответ на вопрос, который меня мучает, а встретил одни упреки…
— Прекратите, товарищ лейтенант! — В голосе Ригера слышатся приказные нотки. — Сядьте и подумайте. Итак, во-первых, вы сами не уверены в необходимости перевода. Во-вторых, вы не знаете, куда бы хотели перевестись. И в-третьих, поезжайте-ка к вашей… подруге, а потом мы вернемся к этому разговору. Но запомните: перевод возможен только в конце года. Это вам известно?
— Да, — отвечает Юрген.
— Знаете, лейтенант, мне вся эта история представляется так, — говорит Мюльхайм. — В Борнхютте приезжает молодая женщина. Она пишет репортаж о наших солдатах, причем подчеркивает, что защита государственной границы требует принципиальности и бескомпромиссности. Наверняка она напишет об одном из отделений вашего взвода, лейтенант. Но спросите себя: действительно ли она вас любит, если при всей ее симпатии к нашим людям она не хочет жить здесь, в Борнхютте?
— Это к делу не относится, — отчаявшись, возражает Юрген. — Не пытайтесь решать за нее, да и за меня тоже. Готов я жить в Борнхютте или нет — от этого ни в коей мере не зависит мое отношение к воинскому долгу, к нашему общему делу в целом. Как, впрочем, моя судьба не может повлиять на исторические перспективы нашего общества.
