— Как прикажете понимать вас?
— А так… Никто не имеет права срывать на других свое плохое настроение. Мне, например, бывает здорово не по себе, если я попадаю в аналогичную ситуацию. Так почему же Майерс позволяет себе нечто подобное?
Юрген встает и приказывает:
— Пришлите его ко мне, и немедленно.
— Я бы на вашем месте не стал с ним сейчас беседовать.
— Вы что же, отказываетесь выполнить мое приказание?
— Вовсе не отказываюсь, — возражает Глезер. — Только я не хочу, чтобы вы совершили ошибку. Если вам угодно видеть во мне только подчиненного, я тотчас же исполню приказ и приведу Майерса, а если вы видите во мне еще и заместителя, то я, прежде чем выполнить приказ, выскажу вам свое мнение…
Юрген ошеломлен, и лишь мгновение спустя до него доходит, что Глезер говорит совершенно серьезно.
— Высказывайтесь, только покороче.
— Не советую вам беседовать с Майерсом сейчас. В душе у него, видно, такой пожар, что словами его не погасить.
— А что нужно, чтобы погасить такой пожар?
— Время и терпение…
Следуя совету Глезера, Юрген вечером уходит из казармы и направляется в сторону леса. Легкий ветерок доносит издалека запах спелых яблок. Лейтенант шагает по тропинке, ставшей такой знакомой в последние недели. Идет вдоль зарослей шиповника и терновника, потом просекой мимо кустов лещины и рябин спускается по заросшему дроком склону к реке. Далее путь ведет его по речному берегу к иве, где он впервые увидел Ингрид. В мозгу у Юргена сейчас только одна мысль: «Неужели я действительно нравлюсь ей? А если это так, то что же будет?»
Юрген выходит из леса и направляется вниз по реке. Огоньки Борнхютте видны уже совсем рядом. В этом месте лейтенант спускается к знакомой иве и обнаруживает, что там кто-то сидит. Но испуг его длится лишь мгновение, потому что это Ингрид. Она встает и поворачивается к нему…
Молча глядя друг на друга, они стоят на расстоянии шага, и секунды кажутся им вечностью. Потом Ингрид преодолевает это расстояние, кладет руки Юргену на плечи и целует его — нежно и осторожно, словно пытается подготовить для себя пути отступления и обратить все в шутку. Но вот его объятия становятся более горячими, его сильные руки обхватывают ее плечи, затем касаются волос и наконец смыкаются за ее спиной.
— Ты с ума сошла! — шепчет он спустя некоторое время. — Мы оба сошли с ума, это безумие.
Она отрицательно качает головой, в глазах у нее отражается мягкий лунный свет.
— Я-то не сумасшедшая, Юрген. Ко мне это пришло совершенно естественно, как после ночи приходит день или после долгой засухи дождь. Я люблю тебя!
— Это наваждение, это сон, который снился мне сотни раз… Я люблю тебя, Ингрид.
Она склоняет голову ему на плечо и тихо говорит:
— Пойдем ко мне?
Юрген молча кивает.
Сегодня занятия на полигоне со стрельбой по движущимся целям. День жаркий. Когда отделение выходит на огневой рубеж, солнце стоит в зените.
Пот катится по лицам солдат градом, оставляя светлые следы. Но главные испытания еще впереди. Особенно страдают Цвайкант, Ханнес Райф и Кюне, не привыкшие к большим физическим нагрузкам. Перед самым маршем Мосс обнаруживет родничок и успевает освежиться. Когда остальные собираются последовать его примеру, раздается команда на построение. Солдаты занимают исходные позиции, заряжают оружие и готовятся к выполнению команды «Вперед, в атаку!».
— Постарайтесь, товарищи. На нас, пограничниках, лежит большая ответственность. Вспомните Великую Отечественную войну. Ведь тогда советским пограничникам пришлось первым отражать нападение фашистов. Как вы себя чувствуете, рядовой Цвайкант? Выдержите нагрузку?
Философ улыбается вымученной улыбкой:
— Учитывая возможности человеческого организма и тренировки, проведенные в период освоения учебной программы, я должен был бы ответить «да», но я воздержусь, потому что предпочитаю высказаться после завершения учений.
Мосс улыбается:
— Наше уникальное явление философствует даже в том случае, когда обычный человек ответил бы «да» или «нет».
— Обычный человек использует возможности языка, чтобы выразить свою мысль четко и ясно, что же касается тебя…
— Разговорчики! — прерывает его Рошаль. — Отложите ваши глупости на потом, когда выполним задачу… Отделение, слушай команду! В направлении ориентира один — марш!
Солдаты вскакивают и мчатся вперед по увядшей траве. Иссушенная солнцем земля тверда как камень, покрыта трещинами. Специальный механизм поднимает из укрытия первую группу мишеней.
— Отделение, по противнику впереди слева — огонь!
Хлопают выстрелы. Огненные трассы пуль прокладывают свои траектории, но большинство попаданий — мимо цели, это видно по столбикам пыли, поднимающимся с земли перед мишенями.
— Бери выше!
Мосс ведет стрельбу из пулемета, у него явное попадание. Падают и другие мишени.
— Вперед! Не забывать о солнце, держать прицел выше!
Гимнастерка и брюки прилипли к телу, пульс у Рошаля бьется в бешеном темпе, а солнце продолжает безжалостно палить. Кажется, что слой воздуха колышется над пересохшей землей, и, когда появляется следующая мишень, Рошалю не сразу удается разглядеть ее.
