Потом смотрю Джози в глаза. Она кажется грустной – а я-то думала, что она разозлится.
– Знаю. Нолан мне намекнул…
– Правда? – я удивлена.
– Да. Не сердись на него.
Я тоже скорее расстраиваюсь, чем злюсь.
– Я не сержусь. Что именно он сказал?
Она отводит глаза и изучает свои перламутрово-розовые ногти.
– Он боится, что ты с ним разведешься.
При звуках этого слова я замираю.
– Это правда? – она переводит взгляд на меня.
Я медленно киваю.
– Может быть, так будет лучше.
– Но почему? – грустно спрашивает она. – Он ведь так тебя любит.
– Для начала, я в этом совсем не уверена…
Она меня перебивает:
– Мер, это так. Ты разве не видишь, как он на тебя смотрит? Он тобой восхищается. Уважает тебя. Господи, ты хоть понимаешь, как тебе повезло?
И моя грусть немедленно сменяется возмущением и даже злостью.
– Мне вовсе не повезло. Я вышла замуж за человека, которого никогда не любила. Я плакала в день свадьбы. Какое уж это счастье, – я смотрю на сестру, не зная, хочу ли ее возражений.
– Но у тебя хороший брак, согласись.
– В каком-то смысле… во многих смыслах. Но иногда мне хочется большего. Для нас обоих. Я хочу, чтобы у каждого из нас была настоящая любовь… как у Дэниела с Софи.
– Знаю, – мягко говорит она, – для меня они тоже эталон.
– Правда? Я думала, у тебя для этого был Уилл.
– Ну, на какое-то время. Я хотела, чтобы Уилл был моей Софи. Формально так и было. Но теперь я понимаю, что это неправда, – она весело смотрит на меня и говорит, – кстати. Она хочет с нами поужинать сегодня.
– Софи? – наверное, я должна была запутаться, но мы больше ни о ком не говорили.
– Да. Я позавчера ей написала в «Фейсбуке». Сказала, что буду в городе, и дала свой номер. Она вчера мне прислала смс и сказала, что хотела бы с нами поужинать.
– Вчера? – я повышаю голос. – И ты молчала?
– Да… Я не была уверена, что хочу с ней встречаться.
Я закрываю глаза и медленно произношу имя сестры.
– Что? Я думала, что ты хочешь с ней повидаться, – она почти кричит, – как ты можешь на меня злиться, если я сделала то, что вы с мамой и так собирались сделать?
– Ну, для начала мамы тут нет.
– Знаю. Но мы же можем встретиться с Софи еще и в декабре. С мамой вместе.
– То есть мы не видели ее пятнадцать лет, а теперь планируем встретиться дважды с разницей в пару недель.
– А почему нет?
– А это не слишком?
– Для кого? Я как-то не смотрела, что пишут на эту тему в книжках по этикету, – она вытаскивает телефон и бормочет, что сейчас просто напишет ответ. Типа мы заняты. Я с отвращением смотрю на нее и вынимаю телефон из ее руки.
– Не надо. Это невежливо. Дай подумать.
– О чем?
– О том, готова ли я видеть сегодня Софи. Так внезапно. Без подготовки.
– Без какой подготовки? Какая разница-то? Сегодня или через месяц?
– Я бы предпочла, чтобы мы приняли это решение вместе.
– Ну, так это мы и делаем.
– Да, но…
– Но что? Почему все должно быть так, как ты хочешь?
– Я этого не сказала, – я вспоминаю, сколько раз она называла меня контрол-фриком только за то, что мое мнение отличается от ее, – я просто…
– Что просто, Мередит? Почему ты мной всегда недовольна? – она встает и смотрит на меня сверху вниз, сунув руки в карманы.
– Это не так, – вру я.
– Так. И мама тоже. И папа. Господи. Ну, прости за то, что я не такая идеальная, как ты или Дэниел, – она разворачивается и уходит.
Я вскакиваю и хватаю ее за плечо.
– Прекрати себя жалеть.
– Я себя не жалею. Просто устала от твоего постоянного осуждения. Меня от него тошнит. Я приехала поговорить с тобой о Дэниеле. Нашла Софи. Я пытаюсь поступить правильно. Ты не видишь?
Я вдруг понимаю, о чем она говорит, но тут же возвращаюсь к прежнему мнению. Это как та оптическая иллюзия с вазой. Белая ваза гораздо заметнее черных профилей.
– Ладно, – говорю я, – напиши ей, что мы встретимся вечером.
– Ты правда этого хочешь? – я понимаю, что, вообще-то, она хотела мной прикрыться. Надеялась, что это я откажусь от встречи с Софи.
– Конечно, – я пожимаю плечами, – почему нет.
Я должна была догадаться, что Мередит обязательно придумает, на что ей обидеться. Мне даже приходит в голову, что сначала нужно было обсудить встречу с Софи с ней, но потом я решаю, что я должна вести себя активно и сделать что-то сама. Кроме того, я не ожидала, что Софи так быстро ответит. Я думала, что она может и неделю не отвечать, а это прибавит мне очков в глазах мамы и Мередит, но не потребует настоящего эмоционального вовлечения.
Вчера вечером, когда я получила ее ответ, я не хотела ссориться с Мередит. Мы отлично проводили время, смеялись и шутили, все было очень мило и естественно. Так обычно и ведут себя сестры. Я просто не хотела это разрушать, особенно своей жуткой исповедью. Ведь Мередит, скорее всего, не простит меня за ту роль, которую я сыграла в смерти Дэниела.
Конечно же, моя стратегия не сработала. С Мередит вообще редко что работает. Пока мы идем через парк, ее настроение меняется на сто восемьдесят градусов минуты примерно за две. Только что она была веселой – и сразу упала духом.
– Ладно, – говорит она, – я готова идти домой.
