Я прошла к левой двери. Спальня. На металлическом каркасе кровати один матрас. У стены – похожий на самодельный комод. Напротив кровати – шкаф. Я решила открыть дверцу. Внутри оказалась серая униформа с вышитым на груди именем Кэлвин. Похоже, униформа уборщика.
На полу стоял белый контейнер, и я наклонилась, чтобы достать его. Сняв крышку, увидела папки с бумагами, какие-то документы, среди которых нашлось даже свидетельство о рождении.
Покопавшись, я наткнулась на фотографию Кэлвина с женщиной средних лет. Черты лица напоминали черты Мелани и Майли. Вероятно, их мать Полин. Я рассмотрела фотографию поближе и увидела на шее Полин цепочку с кулоном в виде голубки.
Тем самым кулоном, который носил Кэлвин.
– Черт!
Все ясно. Я ошиблась. Голубка принадлежала не Мелани, а ее матери, а Кэлвин, наверное, носил кулон как память. Вероятно, Мелани просто использовала изображение голубки для своего бренда. Я положила фото обратно, закрыла контейнер и поставила его на место.
– Самира. – Роланд стоял у двери в спальню. – Нужно идти.
– Да, – вздохнула я. – Я ничего не нашла. Никаких следов Мелани.
Роланд протянул мне руку. Мы миновали узкий коридор и вышли через заднюю дверь. Дилан ждал у забора.
– Если Полин умерла в две тысячи двенадцатом, то почему Кэлвин дал мне ее номер? Он ведь должен был знать, что она умерла. Наверняка искал ее после того, как вышел, и обнаружил, что ее уже нет в живых.
– Не знаю, Самира. Ничего не сходится, – вздохнул Роланд.
– Но кто-то из них до сих пор жив – Майли или Мелани. Не знаю, кто именно, но кто-то точно, если тело одной сестры нашли, а другая исчезла.
Мой взгляд метнулся к сараю. Я заметила, что на нем висит замок:
– Зачем запирать сарай с инструментами?
– Самира… – простонал Роланд. – Давай просто уйдем. Уже темнеет.
– Я гляну поближе – очень быстро.
Я подошла к сараю: сбоку в стене было маленькое окошко. Посмотрев внутрь, я увидела полки на деревянных стенах и инструменты, сложенные или висящие на них. Мой взгляд упал на белый предмет под одной из полок. На нем мигал зеленый огонек.
– Что это?
Я подошла к замку и подергала его. Заперто крепко.
– Там что-то есть.
– Это просто сарай для инструментов, Самира. Пошли, – зашипел на меня Роланд.
Я покачала головой и вернулась к стене сарая. Неподалеку высилась куча кирпичей, и я, взяв один, размахнулась и разбила окно.
– Какого хрена! – закричал Дилан.
– Самира! Какого черта ты делаешь?! – рявкнул Роланд.
Я не ответила. Смахнув остатки стекла кирпичом, подтянулась, чтобы забраться внутрь. Окно было достаточно широким для меня, но уверена, что ни Роланд, ни Дилан не поместились бы в него.
Я пролезла внутрь по пояс и схватилась за ближайшую полку, стараясь не порезаться о стекло на полу. Просунула внутрь ногу, опустила ее на пол и попыталась поймать равновесие, чтобы встать прямо.
Сарай оказался маленьким и тесным. Как и внутри дома Кэлвина, все было аккуратно и организованно. Я посмотрела вниз и поняла, что огонек мигает на чем-то вроде морозильной камеры. Над ней располагалась полка. На полке лежала черная сумка от видеокамеры. Расстегнув ее, я обнаружила и саму камеру. На вид старая. Я открыла экранчик – в батарейке еще оставался заряд, поэтому я решила пролистать видео. Кэлвин наверняка что-то скрывает. Зачем он держит камеру в запертом сарае? Я листала стоп-кадры, их оказались сотни. На некоторых был он, на некоторых – какие-то железки. Но затем картинки стали иными. На экране замелькали полуголые женщины, например в нижнем белье. Похоже, не все они знали, что их снимают. Судя по одному из стоп-кадров, Кэлвин исподтишка снимал одетую в легинсы женщину в магазине. По моей спине пробежал холодок.
Один за другим я пролистывала кадры со случайными женщинами, пока не наткнулась на изображение, от которого сердце бешено заколотилось и в горле встал ком.
Это было видео с Мелани. Я нажала на воспроизведение: Мелани сидит в машине, голова прислонена к окну.
– И глазом моргнуть не успеешь, как окажешься дома, – произнес мужчина.
Этим мужчиной был Кэлвин. Я перемотала на начало и остановила видео на лице Мелани. На щеке синяк. Волосы спутаны. Казалось, она без сознания. Меня снова пробрал холодок.
Я открыла следующее видео – снова с ней. На стоп-кадре рот распахнут, глаза округлены от потрясения. Я нажала на воспроизведение, чувствуя, как колотится сердце.
– СКАЖИ ВСЕМ, КАК ТЫ ВРАЛА, СУКА! – Голос Кэлвина разносился подобно сирене.
– Прости… Прости! – Мелани почти визжала, когда он направил камеру ей прямо в лицо.
Он отодвинулся и переместил камеру влево – за столом сидела женщина. Ее рот был заклеен скотчем, руки связаны за спинкой стула.
– Мне не нужны твои извинения, малютка Мелани. Я хочу, чтобы ты призналась в том, что сделала. Хочу, чтобы это было снято на видео, чтобы я мог показать всему миру, какая ты лживая маленькая сучка!
Кэлвин быстро направился к связанной женщине за столом – это была Майли. В фокусе оказались лежащие на столе предметы: игла, серебряная ложка и что-то в пакете из фольги.
Я ахнула, цепляясь за камеру дрожащими пальцами.
