– Понимаю, почему Мелани хотела уйти, – произнес Дилан. – Она была плохой женой и признавала это. Наверное, она бы избавила себя и Роланда от стольких потрясений, если бы просто уехала.
Я наклонила голову и посмотрела на Дилана более пристально:
– О чем ты говоришь?
– Ну, она же всегда говорила, что собирается найти себе жилье и уехать.
– Нет, я о том, что она плохая жена. Ты сказал, она это признала. Когда именно?
– Роланд упоминал, что слышал от нее нечто подобное.
Я нахмурилась:
– Когда?
– Вскоре после всей этой истории с Кэлвином. – Он нервно рассмеялся, обнажив все зубы.
– Мы с Роландом были неразлучны с тех пор, как произошли эти события. Я не помню, чтобы он произносил при тебе такое.
Дилан вновь нервно рассмеялся:
– Ну, значит, Мелани, наверное, говорила мне это раньше или я еще где-то услышал. В общем, не знаю. Все было так давно – даже не вспомнить. В голове туман.
Дилан преувеличенно громко выдохнул и сделал вид, что стряхивает с себя что-то.
Я немного помолчала, наблюдая за Диланом. Он провел ладонью по лицу, постучал ногой по земле – нога слегка дрогнула.
– Просто твои недавние слова показались мне странными. Судя по тому, что я прочитала в дневниках, Мелани ненавидела тебя, Дилан. До самой своей смерти она тебя терпеть не могла. Я все прочитала. Непохоже, чтобы она делилась с тобой этими мыслями – сбежать и все такое.
– Слушай, ты не знала Мелани. Она всегда говорила мне или Роланду всякое, чтобы попытаться навредить нам, задеть нас, но это никогда не срабатывало.
Его взгляд метнулся к двойным дверям дома, и я посмотрела туда же. Роланд разговаривал по телефону – скорее всего, со своим агентом. Он теперь получал много звонков от агента по поводу игр.
– Ты читал ее дневники? – спросила я, резко переведя взгляд на Дилана.
– С чего бы? Я же говорил, что ничего не знал об этих записях, пока несколько дней назад не услышал о них от тебя в самолете по пути в Северную Каролину.
– Они были в ее павильоне – любой мог взять. Если на них наткнулась я, то наверняка натыкался и кто-то еще. Я всегда подозревала, что кто-то уже читал записи Мелани. Они лежали на виду – найти было легко. И однажды ночью в павильоне я услышала, как кто-то двигается снаружи. Это ведь был ты?
Кадык Дилана дернулся, и, пока огонь продолжал реветь, превращая страницы в пепел, казалось, по его лицу пробежала тень. Он больше не улыбался. Его черты застыли, и он пристально посмотрел мне в глаза:
– Хватит вопросов, Самира. – Его голос стал другим – ниже. – Мелани больше нет. Кэлвин мертв. Дневники горят. Просто оставь все это в покое.
У меня упало сердце.
– Дилан… ты как-то связан с тем, что случилось с Мелани?
Он откинул голову назад и сделал глубокий вдох, затем, медленно выдохнув, опустил голову:
– Вы с Роландом теперь счастливы, верно? Твой муж невиновен – ты это доказала. Он, наверное, заработает миллионы на таком невероятном камбэке, и вы можете спать спокойно, зная это. Разве что-то еще имеет значение? Зачем ворошить старое?
– Ты ведь по-прежнему крадешь у него?
Дилан молчал, но его челюсти сжались, а левый глаз задергался.
– Что ты сделал?! – спросила я, почти задыхаясь.
Я едва слышала собственный голос, так громко стучало сердце.
– Ни хрена я не сделал.
На мгновение зажмурившись, я покачала головой:
– Знаешь, все это время я ломала голову над тем, как же Кэлвин нашел Майли. И я, и мой брат искали ее повсюду, но обнаружилось-то всего ничего. И я постоянно спрашивала себя: да как вообще Кэлвин добрался до сестер? Я все же поняла, что сами они ни в коем случае не решились бы с ним связываться после того, как обошлись с ним. Да он же был просто невменяемый!
Глаза Дилана теперь блестели. Он посмотрел на огонь, но я хлопнула в ладоши, заставив снова обратить внимание на меня:
– Нет-нет! Ты признаешься мне сейчас, или, клянусь богом, я расскажу Роланду, что ты у него воровал – и, наверное, до сих пор воруешь, ты, хитрый засранец!
Дилан вскочил и обошел костровую чашу, низко наклонившись, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.
