– Да, она была его тетей, но общались они не слишком тесно. Мама сочиняла, что Роланд ведет себя так, словно он выше нас, а его мама считает себя лучше ее. Между нашими матерями была постоянная вражда, которой я никогда не понимал. Моя мама все время злобствовала по поводу тети Кэти и ее работы в сфере недвижимости: какая, мол, отвратительная мать, раз не сидит дома с ребенком весь день, как она. – Дилан фыркнул. – А сама при этом жила на социальное пособие и алименты, пока мне не исполнилось восемнадцать.
– Значит, сестры не ладили? – Мне вдруг стало не по себе от такой информации.
– Да. Не знаю, где корни этой вражды, но, когда таланты Роланда проявились, отношения сестер стали только хуже. В итоге в один прекрасный день мама запретила Роланду ночевать у нас дома, ну и вообще… В то время мы еще учились в старших классах.
– Ужасно!
– Да. Я удивлен, что Роланд ничего тебе не рассказывал.
– Ну, ты же его знаешь. Любит притворяться, что все шик-блеск, когда на самом деле по уши в дерьме.
Мы оба посмеялись над этой грустной правдой.
– Если не работа кэдди у Роланда, чем бы ты хотел заниматься?
– Ну, я много говорил с сестрой насчет того, чтобы открыть компанию по ремонту. У нас это хорошо получается. Могли бы, как на Эйч-джи-ти-ви[12], сносить стены и давать новую жизнь старым домам… Ну, если бы у нас было достаточно денег. – Он усмехнулся. – Перед тем как Иветт выгнала меня, я помогал приводить дом матери в порядок.
– Ты ведь тоже должен получить часть денег, если она продаст дом?
– Не совсем так. Мама записала дом на ее имя. Иветт старшая, так что всем командует.
– О, понятно.
Глаза Дилана сузились, и он оглядел меня, одетую в джинсы и блузку, сверху донизу.
– Что-то подсказывает, что на самом деле ты хотела обсудить вовсе не мою семью и карьерные устремления.
– Ты прав.
– Расскажи, что у тебя на уме. – Дилан подался вперед и уперся локтями в колени.
– Это касается моей сестры.
– Майли? Она вроде как классная, но не то чтобы меня это интересовало.
– Ну да… Просто… она сказала мне, что ты ей нравишься.
– Серьезно? – Его брови взлетели.
– Да. И буду рада, если ты вежливо дашь понять, что не заинтересован, попытайся она проявить инициативу.
– Почему это? – спросил он, снова склонив голову набок.
Судя по улыбке, происходящее его забавляло. Мне не понравилась эта улыбка. Снисходительная, даже немного вызывающая.
– Майли – наркоманка. Если случается что-то плохое или ей кажется, что ее не ценят, она катится по наклонной.
Улыбка тут же сошла с его лица.
– О черт!
