– Какая ты скромная, – сказал Фелипе, ухмыльнувшись и отпив вина. – Скромность в женщине – как раз то, что нужно Роланду.
Роланд перевел взгляд на Фелипе, и я заметила, как между ними промелькнула искра напряжения, но Роланд просто кивнул и снова отпил вина.
Я взглянула на Дилана, который вилкой перекладывал овощи на тарелке.
– Ты хорошо знал первую жену Роланда?
Стоило произнести это, как все взгляды обратились на меня. Никто не улыбался. Казалось, мой вопрос ошеломил собравшихся.
– В чем дело? Теперь, когда я здесь, говорить о ней запрещено? – пошутила я.
Дилан уронил вилку, а челюсть Роланда дернулась. Фелипе прокашлялся и поставил свой бокал на стол.
– Я знал ее достаточно хорошо – через Роланда, конечно. Но не волнуйся, тебе не придется ни с кем соперничать. Ты как жена для него гораздо лучше. И на вид приятнее.
Фелипе усмехнулся и перевел взгляд на Роланда, тот фыркнул. Дилан с непроницаемым лицом потягивал чай, уставившись в стену и избегая взглядов остальных.
Когда обед закончился, солнце почти скрылось за горизонтом, в огромные окна, от пола до потолка, струились последние лучи. Роланд отвел ребят в гараж, где они поиграли в дартс и еще немного выпили (кроме Дилана), а я пока решила помочь Ядире с уборкой.
Но в голове крутилось только одно – дневники. Я думала о них весь день, хотя гнала от себя эти мысли изо всех сил. Теперь, когда Роланд был занят, павильон манил меня с новой силой.
– Как вам обед? – спросила Ядира, домывая посуду.
– Спасибо, превосходно. Ты молодец, Ядира.
– Хотела предложить на ужин рыбу. Не знаю, останется ли Фелипе, но на всякий случай сделаю побольше.
– Отлично, правильно.
– И клубничный торт на десерт.
– Мм!
Я выбросила картофельные очистки в мусорное ведро и пошла за шваброй, висевшей на крючке. Сквозь двойные двери я бросила взгляд на террасу и дальше – на покинутый павильон среди деревьев.
– О, не беспокойтесь, Самира. Я сама этим займусь. – Ядира повернулась, вытирая руки о фартук, а затем протянула ладонь.
– Ладно. – Я передала ей швабру.
Она подошла поближе ко мне и поинтересовалась, подняв бровь:
– Вы в порядке?
– Да. Просто думала сходить в павильон, пока Роланд с друзьями. Поразбирать вещи.
Улыбка Ядиры на мгновение померкла, но она кивнула. Женщина уже второй раз так реагировала, когда я упоминала павильон.
– Хорошо. – Ядира отвернулась и начала подметать.
А я пошла в прихожую, надела тренч и ботинки, взяла шарф и, на ходу обматывая им шею, направилась к дверям.
Закрывая створку, я поймала на себе взгляд Ядиры. Но та быстро отвернулась и вновь заработала шваброй.
После взгляда, брошенного на меня Ядирой, я решила не возвращаться в особняк с дневниками. Непонятно, что ей известно, но не хотелось бы, чтобы она увидела, как я что-то несу внутрь, и сказала об этом Роланду.
Во время ужина я заметила, как она бросает взгляды на меня, а затем на Роланда, – взгляды человека, которого терзают вопросы, но который не желает вмешиваться не в свое дело. Но все же Ядира подавала на стол молча и в основном держалась на кухне, если ее присутствие не требовалось.
К счастью, ужин наконец закончился, и Роланд сказал, что идет в боулинг с Диланом и Фелипе. Ядира уехала, оставив кухню безупречной: на столешницах – ничего, за исключением торта на золотистом блюде под прозрачным колпаком. Меня затопило облегчение: дом пуст, я одна. Мои планы вращались вокруг старого павильона и дневников в нем.
Возможно, будь у меня в этом городе друзья, я бы не чувствовала необходимости нестись туда со всех ног. Но что ожидать от женщины, оставшейся одной дома и не знающей, чем заняться? У меня не было работы, а на хобби я сосредоточиться не могла, потому что сознание поглощали мысли о покойной жене моего мужа. Я не собиралась ни на что переключаться, пока не узнаю больше о том, что произошло перед ее смертью.
По дороге в павильон я не могла не думать о Дилане. Он казался довольно милым парнем, но милые парни тоже совершают ошибки. Он спал с Майли? Зачем он это сделал, если пообещал, что не будет? Единственное объяснение, приходившее мне в голову, – ему не хватало секса, поскольку он был новичком в этом районе, а Майли подвернулась как удобный вариант.
Затем я мысленно вернулась к Мелани и к тому, как отчаянно она пыталась отвести Майли от Дилана. Но слова о нарушенном обещании явно указывали, что у Дилана с Майли что-то завязалось. И раз Мелани писала об этом, она расстроилась больше, чем могла.
И видимо, не совсем из-за того, что не сумела защитить сестру. Та была взрослой женщиной, которая в состоянии сделать собственный выбор, – не важно, наркоманка она или нет. К тому же Мелани не отвечала на звонки Майли семь дней подряд, потому что стыдилась ее. Не говоря уже о том, что она годами не рассказывала мужу – моему мужу – о своей единственной сестре. В этой истории оставалось так много пробелов, и мне хотелось побыстрее их заполнить, поэтому я шагала в павильон за следующим дневником.
А уже выйдя оттуда и закрыв за собой дверь, я посмотрела вниз, чтобы не пропустить ступеньку, и неожиданно услышала чей-то голос:
– Вы нашли их?
