Но в эти пять дней что-то пошло не так. Появилось отчуждение. Раньше я не испытывала ничего подобного, а сейчас ощущала его разрушительную силу в полной мере. Мы прогуливались, ужинали, гуляли по пляжу, загорали, плавали в океане и бассейнах, но Роланд казался не моим мужем, и я не понимала почему. Очень странное чувство. Я наблюдала за ним все эти дни, и мы так много времени провели наедине, но он казался чужим. Он все еще был Роландом, а я – Мелани, но наши отношения изменились. Или может, изменилась я.
Однажды ночью, когда мы лежали в кровати, где, уверена, лежали до нас тысячи других людей, меня осенило: я больше не люблю Роланда.
Я попыталась убедить себя, что любовь жива, что я хочу быть с ним каждый день до конца жизни, но я взглянула на Роланда, на то, как он ворочается и храпит, и поняла, что все кончено.
Со мной рядом лежал мужчина, которого я уже не знала и не хотела узнавать заново. Наш брак в последнее время казался таким пустым, а ссоры смягчались подарками и неожиданными поездками. Роланд не умел разрешать споры или менять ситуацию к лучшему. Он просто компенсировал все деньгами – уверена, эту черту он унаследовал от матери. Я встречалась с ней однажды. Кэти Льюис. Льюис – ее девичья фамилия. Неприятная женщина, грубая. Она презирала меня, но терпела мое существование ради Роланда, своего единственного сына.
С точки зрения Кэти, никто не был достаточно хорош для ее сына. И я заметила, что Кэти постоянно покупала ему что-нибудь. Или хотела, чтобы Роланд купил что-то ей. Она посылала ему подарки, вроде новых клюшек для гольфа, футболок или рубашек. Но в сообщениях и письмах она никогда не говорила, что любит его. Ее любовь проявлялась по-другому – через вещи. Купленные в путешествиях безделушки, которые доказывали, что она думает о нем в поездках.
Любовь Роланда была пуста. Наша любовь была пуста. Но я не могла изображать в этой истории жертву. Я вышла за него, зная, что он проявляет любовь таким образом – подарками, материально. Я вышла за него, прекрасно, черт возьми, осознавая, что у нашего брака мало шансов продержаться долго. Не из-за Роланда, а из-за меня самой как женщины – вечно неудовлетворенной, вечно желающей большего. Вечно жаждущей внимания от любого, кто может его уделить. Вечно ждущей прикосновений – а ведь Роланд не любитель объятий и поглаживаний. Вечно стремящейся поговорить – а ведь Роланд не любитель бесед.
Я пошла на этот брак, зная, что он рухнет.
