Мелани была прямо за стеклом, неотрывно глядела на меня, кровь струилась еще быстрее. Сердце тревожно забилось, и я снова закрыла глаза.
Она нереальна. Ее там нет.
– Спасибо, – с облегчением вздохнул Фелипе. – А зачем ты вообще обо всем этом спрашивала?
– Просто любопытно, – ответила я.
Я не собиралась признаваться, что не доверяю Роланду или подозреваю, будто он как-то связан со смертью Мелани.
– Ладно. – Помолчав, Фелипе добавил: – Даже если бы я рискнул сойтись с ней, не думаю, что мы продержались бы долго. Она была слишком экстремальной для меня.
– Экстремальной? Что ты имеешь в виду?
– Просто… Ну, в общем, во время секса ей нравилось, когда ее ругали грязными словами. Не знаю, откуда такое желание… Но мне не хотелось их произносить. Видишь ли, я больше предпочитаю ласку. Так что… ее фетиши просто не для меня.
– Поняла.
– Ладно. Мне пора, но ты ведь точно ничего не скажешь?
– Нет, Фелипе. Даю слово.
Он вздохнул с облегчением, мы попрощались, и я повесила трубку. Когда я снова посмотрела в окно, Мелани исчезла.
Я закрыла телефонную книжку, вышла из кабинета, вернулась в павильон и продолжила читать дневник на том месте, где остановилась.
<p>53</p>С ночи на Гавайях прошел год и шесть месяцев. Роланд почти не бывает дома. А Дилан наконец, слава богу, от нас убрался. Уже писала это, но я действительно думаю о том, чтобы купить квартиру и оказаться подальше от особняка. Буду скучать по моему павильону. Моему счастливому месту. Моему убежищу.
Снесет ли Роланд павильон, если я уеду? Держу пари, что да, просто чтобы насолить мне. Сегодня нашла в гараже сломанные пополам клюшки для гольфа, которые купила ему на день рождения. Уверена, он сломал их в приступе ярости. Я сказала ему, что он заслуживает лучшего. Он может согласиться, что нам не суждено быть вместе и отпустить меня. Зачем он сам себя обрекает на страдания?
* * *Я хожу к доктору Уолдену уже пять месяцев. Я чувствую себя лучше. Посвежевшей. Обновленной. Больше нет потребности писать в дневнике так часто. Я учла совет доктора. Роланд не откажется от этого брака, я – тоже. Он со мной не считается, и я приняла это. Пусть. Какая разница? Но пусть не злится, когда я в конце концов сделаю что захочу.
А хочу я сбежать, влюбиться в другого мужчину – того, кто будет мне во всем угождать и давать все, чего ни пожелаю. Кто не причинит мне боли и не разозлится из-за того, как я выражаю свои чувства. Кто поймет, что я такая, какая есть, и не захочет ничего менять.
Я думала: может, если найду кого-то другого, Роланд наконец отпустит ситуацию? Позволит мне сбежать с моим таинственным возлюбленным, чтобы делать все, что заблагорассудится, и забудет обо всем? Разведется со мной, чтобы я не выглядела злодейкой и общественность не нападала на меня? Плевать на его деньги. Мне ни цента не надо. Я просто хочу уйти и чтобы между нами не было никакой вражды.
Доктор Уолден говорит, что Роланд держит меня рядом, желая помочь. По его мнению, Роланд точно знает, какая я, и он принял это и в глубине души все еще хочет наладить наши отношения. Я в это не верю, да и спасать наш брак уже слишком поздно.
