– А что ты делал, когда ушел?
– Сидел у себя в номере и изо всех сил старался не думать о вас, что было, естественно, невозможно.
– Роланд… ты должен был спросить меня, прежде чем приводить Фелипе. – Я остановилась и посмотрела на него.
– Это то, чего ты хотела, Мелани. Тебя всегда привлекал секс с двумя мужчинами. Ты говорила об этом с тех пор, как мы встретились. Я хотел, чтобы от прошлой ночи ты получила все что можно и покончила с этим. И я доверяю Фелипе: он ничего не расскажет. К тому же мы в Вегасе, и – ну, ты знаешь – что происходит в Вегасе, остается в Вегасе.
– Зачем жениться на мне, если ты так считаешь?
– Как?
– Что мне тебя недостаточно.
– Потому что я люблю тебя и буду стараться, чтобы такой женщине, как ты, было меня более чем достаточно.
Я моргнула, затем глянула через плечо. Мои глаза встретились с глазами Фелипе, и все, что я ощутила тогда, – вина и стыд. В словах Роланда была чуткость и доброта, и в тот миг я желала, чтобы его всегда было достаточно для меня, но уже понимала: это невозможно.
Я не моногамна. Я хочу того, чего хочу и когда хочу. Я признаю свою сексуальность и ношу ее как щит и оружие, если это необходимо. Я должна была уйти той ночью, сразу дать Роланду шанс на что-то лучшее, но я этого не сделала, ведь в его глазах читалась надежда, и мне хотелось уцепиться за эту надежду. Хотелось быть той, кто ему нужен, и чтобы он был для меня единственным. Хотелось измениться и принять новую жизнь.
Но правда в том, что я никогда не переставала думать о Фелипе. Каждый раз, когда он оказывался поблизости, например забегал в гости, внутри меня что-то обрывалось, а между бедрами разливался обжигающий жар. Меня охватывало томление, которое Роланд создал, сам того не осознавая, и я изо всех сил старалась не обращать на это томление внимания. Старалась забыть о ночи с Фелипе перед свадьбой, – забыть о том, как он хватал меня за волосы, шлепал по ягодицам, целовал в самых сокровенных местах. Но не думать об этом было невозможно. И все же я не поддалась искушению. Я оставалась верной… пока не появился Дилан.
И черт возьми, Дилан удивил меня. Думаю, я так много держала внутри, что, едва увидев этого мужчину, была готова наброситься на него, как пантера. Я стала собственницей, голодной и похотливой; Фелипе нечасто оказывался рядом, а Дилан – наоборот. И он смотрел на меня. Видел меня. Он тоже хотел меня, и провалиться мне, если я не хотела обладать им, заявить на него права. И в конце концов я это сделала.
