Увы, на деле все не так радужно, как на словах. За две недели многого не сделаешь. Лишь высшему командованию известно, насколько неполноценны новые системы по сравнению с существующими. Впрочем, меня уверили, что все будет работать. Приказы дойдут до адресатов. Ракеты взлетят и попадут в цель.
– На данный момент мы совершенно убеждены, что если вирус уничтожит нашу внутреннюю операционную сеть, мы все равно сможем полноценно вести боевые действия любого рода с использованием как ядерного оружия, так и обычных вооружений, а также авиации, посредством баз НАТО в Европе. Какая бы страна ни стояла за вирусом или ни воспользовалась бы ситуацией, чтобы нанести удар по США или нашим союзникам, мы сохраняем за собой право ответить в полную силу. Я не имею в виду конкретно Россию – просто так выходит, что почти все наши союзники у вас под боком. Вот именно, – повторяю я чуть более веско, – под боком.
Брови Волкова едва заметно сходятся. Как и говорила Нойя, расширение НАТО вплотную к границам России воспринимается Кремлем весьма враждебно.
– Однако если Россия, как уверяет президент Черноков, непричастна к вирусу и не воспользуется ситуацией, то бояться ей нечего. – Я отсекаю рукой. – Нечего.
Волков кивает, его лицо слегка расслабляется.
– То же самое я говорю всем, кого мы подозреваем. Поверьте, мы вычислим виновных. А если вирус сработает, то будем считать это объявлением войны.
Волков сглатывает, понимая всю серьезность моего заявления.
– Мы никогда не нанесем удар первыми, господин премьер-министр, могу поклясться. Но если ударят по нам, то мы ответим. – Я кладу руку ему на плечо. – Так и передайте президенту Чернокову. А также мои пожелания скорейшего выздоровления.
И, наклонившись пониже, добавляю:
– А пока поглядим, поможете ли вы нам остановить вирус.
Мы с Нойей Барам стоим у пристани и смотрим на озеро. Высоко в небе висит полуденное солнце, его лучи играют бликами на воде. Идиллический пейзаж резко контрастирует с чувством неминуемого конца, прочно обосновавшимся у меня внутри. Никогда еще со времен противостояния Кеннеди и Хрущева из-за ракет на Кубе моя страна не была так близка к тому, чтобы развязать мировую войну.
Жребий брошен. Я провел красную черту. Теперь русские знают, что наша военная структура в рабочем состоянии, и вирус ей не угрожает. А если они действительно причастны и вирус сработает, то США сочтут это за первый удар и отреагируют соответственно.
Поодаль от нас стоит сотрудник Секретной службы, вместе с ним по одному представителю от немецкой и израильской охраны, а ярдах в пятидесяти от берега – еще трое агентов в сером катере; двое из них лениво держат удочки. Для вида, конечно: рыбу они тут не ловят. Все трое – опытные оперативники; по моему настоянию, без маленьких детей. Их катер – бронированный «Чарли», вроде тех, что используют Министерство внутренней безопасности и береговая охрана. Конкретно этот списали недавно из Гуантанамо. Парни из Секретной службы прибрали его к рукам и переделали под обычную лодку: даже не скажешь, что корпус у нее бронированный. Пулеметы, установленные по обоим бортам, а также в носовой части, накрыты брезентом.
Катер патрулирует небольшой залив, который является частью водохранилища и через узкую протоку связан с озером.
Я оглядываюсь на домик и стоящую на лужайке палатку.
– Волков уже столько раз ходил туда-сюда, будто зарабатывает значок за усердие. Все эти три часа премьер-министра регулярно вызывали к телефону на разговор с Москвой.
– Значит, он тебе поверил, – утверждает Нойя.
– В том, что мы способны на ответный удар, он даже не сомневается, – говорю я. – Учения наглядно это продемонстрировали. Верит ли он, что мы действительно нанесем удар? Вот в чем вопрос.
Моя рука сама собой тянется к бумажнику, в котором я держу коды от «красной кнопки».
Нойя разворачивается ко мне.
– Ты сам-то в это веришь?
Вопрос на миллион.
– А ты бы как поступила?
Она вздыхает:
– Представь, что вирус сработал. Экономический крах, паника, массовая истерия. И вдруг ты отдаешь приказ о нападении на Россию и ядерной бомбардировке Москвы.
– Они отвечают тем же.
– Именно. И значит, к экономическим и социальным проблемам добавляются последствия ядерной войны. Твоя страна выдержит?
Я упираю руки в колени: старая привычка, чтобы побороть волнение, – еще с тех пор, когда был питчером в бейсбольной команде.
– Есть и оборотная сторона, – продолжает Нойя. – Не пойти на встречные меры ты не можешь. Кто станет воспринимать Соединенные Штаты всерьез, если они не в состоянии покарать обидчика? Получается, ответный удар неизбежен.
Я подбираю в траве камень и швыряю в воду. Какая раньше была у меня подача! Вот ведь штука: не раздроби я плечо, когда выпал из «Блэк Хоука» в Ираке, со всем этим сейчас разбирался бы кто-то другой.
– США ответят. Мы не позволим врагам остаться безнаказанными.
– Под «ответом», полагаю, твои генералы понимают обычную войну?
