— А тебе, я смотрю нравиться, когда причиняют боль? — вместо этого спросила Инга, подойдя ко мне и наклонившись, что я почувствовала запах ее духов. Сегодня они были с горчинкой. — А хочешь, я расскажу, кто мне любезно предоставил информацию о тебе и твоей идеальной семейке?
— Моя сестра? — предположила я, ткнув пальцем в небо, и надо же попала.
— Именно! — рассмеялась она, выпрямляясь. Теперь она с высоты своего роста нависала надо мной, положив руку на больное плечо и, сильно, сжав его. И вновь мне хотелось взвизгнуть, но я терпела, чувствуя, как из глаза наливаются слезами. — Мне даже платить ей не пришлось. Она так тебя ненавидит. Я только сказала, что ты попала в разработку следственного комитета. Маленькая ложь и Виктория сдала тебя с потрохами. Готова, свидетельствовать против тебя, если потребуется. Какая прелесть!
— Мне все равно, — выдохнула я, нисколько не удивилась и не сомневалась, что слова женщины были правдой. — Пусть подавиться своим ядом. Димка-то ее все равно бросил. Ко мне приполз. Прощенья просил. Все-таки есть в этой жизни справедливость. Можешь позвонить — порадовать ее.
Они таращились на меня с полминуты, после чего Инга сказала, рассмеявшись:
— А давай устроим ей голодовку? Не перевоспитается — найдем ей мужика, чтобы поимел ее хорошенько.
На этом они вышли, и дверь захлопнулось, а потом послышалась ругань.
Не знаю, сколько я так просидела, забитая в углу, будто окаменев. Я почти была уверена, что Инга уже не выпустит меня отсюда. Меня никто не найдет.
Никогда!
Бежать!
Осознание этого буквально заставило меня вскочить на ноги. Неожиданно, я почувствовала злость. Расхаживала по комнате, игнорируя боль в правом боку.
Бежать! Выбраться! Хотя бы попробовать вырваться. Даже ценой своей жизни. Уж лучше так. Потому что дальше будет только хуже. Не сомневалась, Инга исполнит обещанное. Настоящая психапатка. Откуда у меня взялись решимость и силы, я понятия не имела. Во мне проснулось, будто второе я и требовало быть сильной и защищать себя.
Как? Чем?
Уже под утро, сидя на грязном матрасе, так и не сомкнув глаз, я заметила трещину в стене. Ломала ногти, но пыталась бесшумно отковырять этот кусок. Ничего не получилось. Спасительная идея пришла с завтраком. Игорь проигнорировал приказа Инги. Сегодня он принес мне кашу.
— Не зли ее лучше, — уходя, предупредил он меня. — И о том, что я приношу тебе еду, молчи. Она тебя не выпустит отсюда никогда. Смирись с этим.
Я почти не слушала его, меня куда больше волновала, принесенная им ложка. Она будет тем самым нужным орудием. Когда за ним снова закрылась дверь, я приступила к работе. Делала все тихо, чтобы не привлечь внимание. Но Игорь возвращается слишком рано, чтобы забрать посуду. Я не успеваю закончить начатое. К каше я даже не притронулась.
Я возвратила покореженную вилку хозяину. К сожалению, он быстро понял, что к чему. Схватил меня за шкирку и швырнул из угла, где я вела свои работы.
— Ах, ты тварь! — процедил он сквозь зубы, повернувшись ко мне.
Я лежала на полу, готовая к очередным ударам.
— Не жмись. Бить тебя не буду. Завтра мы найдем того, кто тебя развлечет. Смотрю, ты заскучала.
Впервые за время моего нахождения здесь, я дала волю слезам, не дожидаясь ухода своего мучителя. Я не просто плачу — вою от бессилия, отчаяния, обреченности.
У меня начиналась самая настоящая истерика. Рыдания разрывали сущность на части, голова грозила лопнуть. Металась по комнате, стукаясь о стены, била ногами. И, о счастье, кусок цементной штукатурки вывалился. С другой стороны. Я замерла над ним, а через несколько секунд упала на колени, схватив его в руки, и, спрятав под матрас.
Игорь навестил меня через какое-то время, которое тянется для меня целую вечность. За эту вечность моя решимость только крепнет. Я вспоминаю все детали, даже мелкие. Как он входит, куда смотрит, как двигается.
Игорьку, как оказалось, все мало. Он в воспитательных целях, просит отдать ему одеяло. Я швыряю его в угол напротив. Делаю это намеренно. Усмехнувшись, он наклоняется за ним. Воспользовавшись моментом, вскакиваю и, что есть силы, бью отколотым осколком от стены своего цербера прямо в висок. Охранник падает на пол, но пытается встать. Не теряя ни секунды, я вновь наношу удар и толкаю его. Он падает вновь на пол, теряя сознание. Тонкая струйка крови бежит по напольному покрытию.
Беги! Беги! Беги!
И я побежала, что есть силы по темному длинному коридору. Тупик. Мне нужно возвращаться. Вернулась, чувствуя, как отчаяние вот-вот возьмет верх надо мной и я упаду. Когда мне казалось, что я никогда уже не выберусь из этого здания, и этот узкий проход станет моей могилой, поворот налево и передо мной появляется дверь, через которую льется тоненькая струйка света. Я осторожно выглядываю из нее, и только убедившись, что никого нет распахиваю. Вокруг заброшенные постройки какого-то завода, а, может, нет. Снова бегу прямо, не сворачивая, ориентируюсь по следам приезжавших машин.
