— Не нуждаюсь, — неожиданно для меня совсем другим голосом произнесла Инга, в котором больше не было смеха, наигранной наивности, растерянности, шока. Она все понимала и быстро сложила все в голове, не собиралась отпираться и валить все на любовника. Правда, перед этим позволив себе несколько напряженных минут. — Чего ты хочешь?
— Вот это другой разговор. С этого нужно было начинать. Слушай сюда и запоминай. Сейчас ты подписываешь вот это соглашение, — ткнул пальцем в бумаги. — Вы с Максом разводитесь тихо и мирно. Забудь о Матвеевой. Навсегда. Даже имени не упоминай. Оставь ее в покое, а я сделаю так, что она забудет о тебе.
— А если не подпишу? — платочек все-таки был развязан и стянут.
— Тогда отсюда ты выйдешь в наручниках, — выдохнул я. — А так, может, отделаешься больничкой, щедро обеспеченной твоим папой. Он уже едет сюда, получив такой же пакет документов. Не скажу, что рад выходкам дочери. Мысленно подсчитывает убытки и урон репутации. Дело провернула, а с папой не посоветовалась. Ай-яй-яй!
— Мне это не нужно было. Я давно самостоятельная, — зыркнула она.
— Самостоятельность здесь не причем. Твой отец был против развода, не по причине большой любви к зятю. Просто так было проще проворачивать дела. Ты спутала все карты своей влюбленностью.
— У меня есть доказательства, что ты спал с Матвеевой, — заявила она. Неплохая попытка…И снова мимо.
— Охотно верю, — поставил я локти на стол, посмотрев на нее. — Только меня за это не посадят. Максимум лишат статуса адвоката и ее, а вот тебя…Инга, я положу свою карьеру, но тебя посажу. Пользуйся моментом, пока я добрый. Акция действует только сегодня.
— Ты влюбился что ли? — усмехнулась она, пытаясь меня задеть. — Неожиданно.
— Не испытай моего терпения. Подписывай и не забудь поделиться, где Самойлова.
— Тебе-то она на кой сдалась? Жадная дешевка.
— Я же говорю: я добрый. Сегодня. Делаю все, чтобы срок у тебя был чуточку меньше. Ну? — чуть повысил голос.
— У меня дома. В подвале, — в итоге произнесла она.
— Умница! Думаю, ты понимаешь, что на слово поверить не могу, — я снова достал телефон, набирая сообщения Киру. — Как и то, что кто-то должен сесть.
— Кто? — изумилась она или испугалась.
— Твой любовник, — на это я мог рассчитывать на сто процентов. Хоть какая-то компенсация и Алену впутывать не придется. — Конечно же, если ты пойдешь на все условия и твой папа.
— Ты не посмеешь, — качая головой, проговорила она. — Отпусти его. Я заплачу. Любые деньги. Сколько скажешь, — чета Дорониных сегодня решила озолотить меня? Ни день, а сказка.
— Нет, он сядет и сядет за похищение своей сестры. Никакого упоминания об Алене. А мотив…Следователь придумает. У них в этой части хорошо фантазия работает. Будешь послушной девочкой, и на него, кроме похищения ничего не повесят.
— Сестра никогда не даст таких показаний, — с уверенностью сообщила Инга и, мне было, что ответить и на это.
— Тогда Елена сядет за наркоту, которой она опоила Макса. Срок не меньше, а за ней и вы.
— Ты не докажешь! — крикнула мне в лицо.
— Я докажу. Тебе и это доказательство предоставить, — я откровенно блефовал, но был уверен, что она поведется.
— Мне нужно подумать. Да завтра, — повелась.
Усмехнулся. Наивная.
— Минута и не более.
— Я согласна, только отпусти Игоря. Я возьму все на себя. Я за все отвечу. Это я похитила Елену мне и отвечать. Умоляю. Игорь…Он не сможет в тюрьме. Я все придумала. Все от начала и до конца. Только отпусти.
— Алена, ты плохо спишь? — спросила меня Наталья Леонидовна, заставив тем самым, бросить взгляд на женщину. Она тут же пояснила: — Глаза уставшие.
Мы сидели и пили кофе в гостиной. Было раннее утро. Тихо перешептывались, чтобы ни в коем случае, не услышала Маша. Для нее мы приехали на отдых. Девочка, первые дни, сторонилась, что было совсем неудивительно, учитывая мои синяки на лице. Остальные я тщательно скрывала под одеждой с высоким горлом и длинными рукавами.
Наталья Леонидовна же, увидев меня в аэропорту, горестно всплеснула руками.
— Господи, Алена Дмитриевна, что случилось?
Если честно я, совершенно, не знала, как на ее переживания реагировать. Направилась к ней, с вежливой улыбкой, приготовившись врать. За поездку и перелет в столицу, Артем успел меня проинструктировать. По новой версии, на меня напали хулиганы и от этой версии отступать не следовало. Она мне руки протянула и сразу в объятия.
— Девочка, да что же это твориться, — с переживанием проговорила. И от ее тона, слов, материнских объятий, взяла и разревелась, будто знала ее сто лет, а не второй раз в жизни видела. Совершенно по-глупому и некрасиво. Со мной давно никто не говорил материнским голосом, не гладил по головке, не прижимал к материнскому сердцу, и не интересовался, что твориться в моей жизни. Неудивительно, что я расклеилась, только увидев, протянутые руки ко мне. На протяжении полета, она держала меня за руку, в целях поддержки. Я успела ей пожаловаться, что боюсь летать.
