— Тебе предупреждали, с*ка?
Хоть мне и было больно, до меня сразу дошел смысл происходящего. Я позволила открыть глаза и увидела перед собой парня в маске.
— Предупреждали? — он наклонился совсем близко. — Чтобы ты не лезла не в свое дело?
Я не ответила. Могла только испуганно смотреть в ледяные глаза мужчины, сжавшись от боли.
— Не слышу, — последовал еще один удар куда-то в область ребер, заставляя меня снова вскрикнуть.
— Да, — прохрепела я.
Мужчина тем временем схватил меня за волосы и поднял, прижал к стене, закрыв рот ладонью. В темноте что-то блеснуло. Нож. Он приставил его к моему горлу, чуть надовив.
— Теперь ты будешь умнее и послушнее, тварь?
Кивнула.
— Оставь Самойлову в покое и забудь о своем расследовании. Следующего предупреждения не будет. Отправим прямиком на небеса, перед этим развлечемся. С тобой. Думаю, мои быки будут не против. Не может же такая крошка давать только Загорскому. Делиться надо.
Я попыталась вывернуться, но мужчина пресек мою попытку ударом по лицу, от чего я снова скатилась вниз. Падая, пыталась задержаться руками. Бесполезно. Только содрала.
— Флешка где?
— В сумке, — ответила я, в каком-то тумане. Казалось еще немного, и я потеряю сознание.
Он отыскал мою сумку и вытряхнул прямо на асфальт, быстро найдя нужное.
— Я думаю, мы поняли друг друга, — сказал он мне напоследок, прежде чем перейти уйти посвистывая. — Расскажешь хоть кому-то, исход будет тот же самый, только жертв больше. Мы следим за тобой.
Я выдохнула. Затем попыталась пошевелиться. Мне пришлось приложить все силы, чтобы сесть. Оставаться здесь было нельзя. Ночь, мороз, снег. К тому этот человек мог вернуться в любой момент. Нужно было вставать и уходить. На четвереньках собрала все в сумку. На адреналине бежала сломя голову до подъезда, а потом и до квартиры, игнорируя боль во всем теле. Забежала в квартиру. Дышала, как брошенная рыба на берег, понимая, что паника была в самом разгаре. Хотелось спрятаться где-нибудь в шкафу. Только бы никто не нашел. Закрылась на все замки, обутая, пробежалась по квартире включая везде свет, задернула шторы. Остановилась. Это было просто необходимо, чтобы отдышаться. Привалилась спиной к стене. Ноги не держали совсем. Сползла по стеночке, наконец, дав волю слезам.
Как бы мне не хотелось показываться на людях, но заседание суда пропустить было нельзя, хоть я и планировала, заявиться о его переносе. Как хорошо, что у Инги возникли непредвиденные обстоятельства и она сегодня не со мной. Не хватало, чтобы еще у нее случился нервный срыв, увидев меня в таком виде. Женщина она эмоциональная, как я успела заметить.
Я позволила себе поморщиться, присаживаясь на стул, в зале судебного заседания. Никого вокруг не было, поэтому можно было дать волю своей боли, которая отдавалась в разных участках моего тела. Особенно в реберной области. Несколько таблеток обезволивающего немного притупили болезненные ощущения. Следы от ударов на теле скрывал брючный костюм и наглухо закрывающая горло водолазка, но не все. У меня была содрана правая кисть руки от падения. Такие ссадины было невозможно спрятать. Не в перчатках же мне идти. Сегодня у меня распущенные волосы, прикрывающее лицо, насколько это вообще возможно. Тональный крем, хоть и самый стойкий, все равно не помог скрыть следы произошедшего со мной вчера. На лице красовался синяк от удара и, если вечером он был просто красным, то на утро приобрел красно-синий оттенок, небольшим кровоподтеком на скуле. В общем, вчерашний вечер удался. Я его надолго запомню. Эту ночь я провела без сна, хоть и заставляла себя закрыть глаза. Тщетно. Лишь только под утро, измученная мыслями и страхами, а заодно и слезами, задремала на часок. Ничего удивительного, что проснулась я разбитая. Я ловила свое отражение в зеркале, в различных блестящих предметах и все внутри обрывалось. Мне действительно было страшно. Мне было жаль Ингу и то, что происходило в ее семье, но себя мне тоже было жаль. К своему стыду больше, чем ее. Потому что я уже вляпалась по полной и в буквальном смысле слова ощущала на себе все прелести ее семейной жизни и развода. Именно я. Все остальные жили спокойно. Я вдруг поняла, одну важную вещь — единственный кто боролся за семью, была Алена Матвеева. За чужую семью. Ни Инги, ни Максиму это не нужно было совершенно. Они оба дали согласие на этот развод. У них была цель — разделить имущество, а не спасти свой брак.
Тогда какого черта мне это нужно было?
Раскрыть обман и восстановить справедливость, даже ценой своего здоровья и жизни?
Нет, я точно сумасшедшая и беспросветная дура. Меня предупреждали, но я не послушалась. Не относилась к этому с должной серьезностью. Мне даже в страшном сне не могло присниться, что со мной может случиться что-то подобное. Да, и я сама была виновата, а теперь вот сидела и не знала, что делать. В любом случае, не собиралась больше нести бремя ответственности в одиночку. Несмотря на угрозы, Инга должна знать. Наш разговор состоится. А потом уж пусть сама решает, как ей поступить. Я всего лишь посредник.
