Будберг проживала за границей, состояла в переписке с Ягодой и с его помощью получала советские въездные и выездные визы.
Теперь нужно вспомнить, что Брюс Локкарт записал в своём дневнике о связях Муры в Москве с
Вот только уровень её контактов с российской стороны Берберова явно занизила, ошиблась в своих догадках. А, может, наоборот — сознательно предпочла вписать своё
Зачем Берберова могла так поступить — понятно: чтобы не заводить предметный разговор о наркоме иностранных дел Максиме Литвинове и о председателе ОГПУ, наркоме внутренних дел Генрихе Ягоде. Ведь заграничными собеседниками московских наркомов могли и должны были быть, скорее всего, деятели тоже на правительственном уровне. Несложно себе представить степень политической непредсказуемости исследования, которое имело бы целью выяснить, с кем именно в Великобритании могли вести с Муриной помощью тайные разговоры эти два влиятельнейших деятеля советской властной элиты, один из которых к тому же вот уже более полувека стараниями публицистов всех мастей имеет историческую репутацию, пожалуй, даже более одиозную, чем Сталин. Слишком велика вероятность, что в процессе такого исследования хочешь не хочешь, а пришлось бы затевать вторую волну «пересмотра дел» и признавать, что некоторые только что с трудом реабилитированные лица «английскими шпионами» всё-таки были.
И ещё труднее любому нынешнему интеллигенту с любой политической ориентацией будет понять, что же ему дальше со своими убеждениями делать, если он (она) к своим познаниям добавит вот это обвинение, использованное на московском показательном процессе Ягоды и других участников «заговора правых» (цитирую запись допроса расстрелянного в 1937 г. Артура Христиановича Артузова; курсив мой):
