— Материалы двадцать второго съезда партии — задумчиво сказал я, указывая на толстенный том в шикарном красном переплете — вряд ли я стал бы держать материалы какого-нибудь съезда партии у себя на книжной полке, если я конечно не замполит или парторг…
— Точно! Точно! — просиял Константин Иванович — школу МУРа и Генпрокуратуры не пропьешь и не просрешь! Как не пытайся. Давай, посмотрим — что это за книжка такая, и что решил двадцать второй, судьбоносный съезд партии. Доставай…
Я осторожно достал, раскрыл…
— Ай, нехорошо… — прокомментировал Глазко увиденное — это надо же. Судьбоносные решения съезда партии — ножницами…
В этой книге была вырезана середина у всех страниц, и образовался тайник — объемный, надо сказать. Но что там раньше хранилось — пленки из гостиницы «Интерконтиненталь», как подозревал я или валюта, как подозревал Константин Иванович — то нам известно не было. Потому что сейчас тайник был пустой…
Возвращались мы в настроении мрачном — или там никогда ничего не было, или кто-то нас опередил…
— А кто дал такие показания, что Михеев спекуляциями занимался? — спросил я
— Да на, сам почитай… — Глазко пошерудил в бумагах, толкнул ко мне пачку исписанных убористым почерком листов…
Схватив бумаги, я впился в них взглядом…
