– От царицы девушка! Слышь, девушка пришла. Требуют, сейчас чтобы на «верх» шла. Слышь, зовут! Гадалку привела я царице. Слышь, боярыня… – Она близко пригнула к ней свое лицо и тихо, но внушительно добавила: – Марфушка там; как приказывала, свела я ее к царице… да без тебя-то как бы ведьма чего лишнего не сболтнула!.. Очнись-ка да поди сама!
Наконец боярыня подняла свой взор на мамушку, провела рукой по лицу и, тряхнув головой, встала.
– Что попритчилось-то, красавица? – спросила наперсница.
– Не любит он меня, мама, не любит! – припадая к плечу старухи, горячо проговорила Елена Дмитриевна, и слезы ручьем полились из ее глаз.
– А не любит – и не надо, – равнодушно возразила мамушка, – оно и легче без любви-то! Да кто тебе так нескладно сказывал? Красу такую нешто можно да не любить?
– Сам он, няня, сказывал.
– Сам? – удивилась Марковна. – Ишь ты, непутевый человек! Да что ему еще надо? Кто такая разлучница-то?
– Не знаю, не сказывал, – мрачно ответила боярыня.
– Узнаем, невелика тайна. Ну а теперь ступай-ка к царице. Там, поди, гаданье на весь свет. Марфушка-то, ведьма, идти не хотела, заупрямилась, да я огоньком-то ее припугнула. Говорю: «Не пойдешь, боярыни не послушаешься, царю о твоем волшебстве доложим, маленечко ноженьки-то тебе и подрумяним». Затрепетала она да и буркнула: «Не волшебством я занимаюсь, а гаданьем; за это царь на костре не жжет». Ну и пришла!
Боярыня сумрачно выслушала старуху и проговорила:
– Слушай, мама, отомстить я хочу и ему, и ей, неведомой разлучнице моей, и она, Марфушка, в этом деле должна мне помочь. Но я не хочу, чтобы царица ведала про мои дела. Приведи-ка ты эту ворожею после «верха» ко мне! А теперь дай шугай!
Накинув на плечи дорогой парчовый, с соболями, шугай, боярыня вышла из покоя. Марковна покачала ей вслед головой и что-то пробормотала себе под нос.
В это время на «верху» шли усиленные хлопоты.
Царица и царевны с самыми близкими боярынями забились в покои царевен, чтобы заняться гаданием. Они знали, что сильно досталось бы им, если бы царь узнал, что они нарушили его строгое приказание и принимали у себя во дворце гадалку. Однако, разузнав, что царь пирует с боярами и не скоро еще хватится жены и сестер, женщины решились доставить себе развлечение, тем более что в случае открытия их затеи ответчицей была бы царская же любимица, боярыня Хитрово.
Немножко тревожило царицу то обстоятельство, что Елена Дмитриевна долго не шла. Вдруг нежданно-негаданно явится царь? Что тогда делать, что ему ответить? Царевны хотя и очень бойки и речисты на язык, а когда вспылит братец Алексей Михайлович, то куда их и бойкость денется, ни словечка не вымолвят, потупятся и, смолчав, уйдут. А она, царица, одна и ведайся как знаешь с царским гневом.
– Ах, что это боярыня не идет? – тоскливо вопрошала она близкую боярыню и не могла сосредоточить свои мысли на том, о чем говорила ей гадалка.
А Марфуша, закутанная в лохмотья, с большим платком на голове, из-под которого спускались густые пряди ее черных волос, гадала по «Гадальной книге пророка и царя Давида». Это была небольшая книжонка, заключавшая ряд коротеньких статеек с содержанием, заимствованным из евангельских или апостольских текстов, с иносказательным толкованием в интересах гадающего. В начале каждой статьи выставлялись цифры, колеблясь в своих сочетаниях между 1, 1, 1 и 6, 6, 6. Очевидно, это указывало на способ гадания тремя костями.
– «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся», – говорила низким, глухим голосом Марфуша, когда сухая горошина, заменявшая кость, остановилась на одной из статеек.
– Что же это означает? – спросила с недоумением Ирина Михайловна. – Ты закинула, скоро ли выйду я замуж, а тут вышло о грехах.
– Стало быть, когда ты простишь всем грехи, тогда и твои желанья сбудутся, – не смущаясь, ответила Марфуша.
– А узнай-ка, кто будет моим суженым? – полюбопытствовала Татьяна Михайловна.
Марфуша подняла руку с горошиной и, бормоча заклинания, уронила ее на книжку.
– Ну, читай, читай! – торопили царевны.
– «Когда же окончится тысяча лет, Сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань», – прочитала гадалка, и улыбка мелькнула на ее тонких губах.
– Что это будет, мать моя? – с испугом спросила бойкая Татьяна Михайловна. – Значит, мой суженый… ой, даже страшно на ночь слово такое вымолвить…
– Значит, что суженый твой в тюрьме сидит на краю света, а придет время – освободится и к тебе явится с великой ратью.
– Лучше на лучину погадай! – продолжала нетерпеливая Анна Михайловна. – Что-то несуразное вещает книжка твоя!
– Боярыня Елена Дмитриевна отчего не идет? – простонала между тем царица.
– Ну, не идет боярыня, и не надо, – довольно резко оборвала невестку царевна Анна, – а ты все стонешь и поиграть не дашь спокойно. И что тебе далась эта боярыня?
– А ежели невзначай да царь заглянет? Что тогда скажешь? – испуганно возразила царица.
