Под Новый год в Москве бесследно, один за другим, исчезают пятеро крупных предпринимателей. Чуть позже похищают и сотрудника МУРа, которому удалось вступить в контакт с неизвестными. В расследование этого загадочного дела случайно вмешивается молодая журналистка Александра Митина, корреспондент отдела происшествий популярной газеты. Занятая собственным журналистским расследованием, она невольно выходит на базу бандитов, где спрятаны похищенные люди. С этого момента Саша сама становится объектом пристального внимания преступников, которые решают устранить опасного свидетеля…
«Капустник» был мероприятием скорее ритуальным, нежели увеселительным. Плановый выплеск ностальгии. Как убийца стремится на место преступления, так мы все раз в году возвращались туда, где делали первые шаги в журналистике. Никому не приходило в голову спорить с традицией: положено, и все тут, 29 декабря, бросив любые дела, явиться в редакцию, которая нас взрастила и воспитала, втиснуться в битком набитый Голубой зал, мрачно отслушать и отсмотреть «капустник», заметив через губу, что «в наши времена, конечно, все было не так», то есть — лучше и смешнее, выпить с «бывшими» шампанского, еще шампанского, а потом — водочки и, скорбным взглядом окинув родные прежде коридоры, удалиться.
Для тех же, кто и доселе работал в «Новостях», а следовательно, не страдал ностальгией, новогодний «капустник» был оздоровительной процедурой, имеющей мощный психотерапевтический эффект. По лечебному воздействию его следовало бы сравнить с комнатой психологической разгрузки, где любой сотрудник японской фирмы может врезать по морде кукле, как две капли воды похожей на начальника.
Пожалуй, психотерапевтический эффект новогоднего «капустника» в «Новостях» был глубже и сильнее, нежели в японской нервной комнате, потому что являл собой избиение начальства в присутствии самого начальства. Стажеры и корреспонденты смеялись над членами редколлегии, топтали своими слабыми ножками их начальственное самолюбие. Мало этого — членов редколлегии заставляли смеяться над собой, и они усердно делали вид, что смеются от души, хотя душа их обливалась кровью и наполнялась глухой обидой.
Если кто-то из начальников пытался прогулять «капустник» или позволял себе смотреть представление с мрачным видом, рейтинг такого руководителя не просто понижался, а с грохотом обваливался. Так что редколлегия дисциплинированно занимала места в первом ряду и радостным истерическим смехом встречала насмешки окружающих.
Собственно, происходило следующее: некое известное литературное произведение, лучше — классическое, подвергалось зверскому надругательству. Сюжет в общих чертах оставался, но на него накручивались подробности редакционной жизни. В результате, что бы ни ставили — «Горе от ума» или «Бесприданницу», «Трех поросят» или «Маугли», — речь всегда шла о жизни редакции в уходящем году.
В этот раз, как явствовало из программки, публике собирались предложить «Трех мушкетеров».
Предполагалось, что под образом Миледи будет скрываться единственная женщина среди членов редколлегии «Новостей» — Ольга Митрохина, действительно умелая интриганка и завистливая дрянь; а под маской Ришелье — ответственный секретарь Михаил Матросов, действительно человек хитрый и неглупый. Спорили о том, в каком образе предстанет перед публикой главный редактор — короля Франции или Д’Артаньяна. Большинство склонялось к последнему, потому что был известен исполнитель роли лошади Д’Артаньяна — обладатель широченной, на пол-лица, белозубой улыбки Игорь Суханов из отдела проблем молодежи. Самого Д’Артаньяна должен был играть курьер Эрик Мухин, поскольку росточка он был маленького, комплекции хлипкой (в точности как нынешний главный редактор «Новостей») и легко размещался на спине Суханова, не причиняя ей никакого вреда. Распределение остальных ролей держалось в строгом секрете.
Особую пикантность мероприятию должен был придать официальный язык сценического действа, а именно украинский. Точнее, околоукраинский. В этом тоже был глубокий издевательский смысл: одним из последних проектов «Новостей» стало издание газеты в Киеве на украинском, соответственно, языке. Ходили слухи, что, когда корреспонденты «Новостей» читали свои статьи, переведенные на братский язык, они в прямом смысле слова заливались слезами, причем истерический хохот нередко сопровождался тяжкими стонами и проклятиями в адрес тех, кто все это придумал. В редакции стало модно цитировать друг друга в украинском исполнении, и лидировал в списке цитируемых «перлов» отдел рекламы.
