– Должно быть, чертовски удивили того парня, который первым ворвался в номер мотеля и увидел нас.
– Возможно, ему понадобится чистое нижнее белье, – согласилась Джилли.
– Так как же они могли вычислить, куда мы перенеслись, не говоря уже о том, чтобы прислать сюда своих людей?
– Эти парни прибыли сюда не по тревоге, поднятой полчаса тому назад. Они обложили этот дом, не зная, что мы здесь, до того, как аризонские громилы нашли нас в Холбруке, до того, как начался штурм нашего номера в мотеле.
– Значит, они очень быстро связали тебя с «кадиллаком-девилль», а меня – с тобой, – сказал Дилан. – Просто мы всегда опережали их на несколько часов.
– Они не знали, появимся мы здесь или нет. Просто ждали, надеялись.
– Этим утром, когда Шеп и я материализовались на холме, за домом точно никто не следил.
– Возможно, они появились вскоре после этого.
– Лед, – твердил свое Шеп, – лед, лед, лед, лед.
Мужчина, что стоял на колене в тени, и второй, наполовину скрытый кустами, что-то говорили в микрофоны – скорее всего, общались не между собой, а с другими киллерами, наверняка уже сомкнувшими кольцо вокруг дома, возможно, обсуждали какие-то аспекты прицельной стрельбы из своих карабинов, особые приемы использования удавки, формулы нервно-паралитического газа, одновременно сверяя часы и координируя свои действия.
Джилли с удовольствием нацедила бы из своих вен льда, который так требовался Шепу. Она чувствовала себя совершенно беззащитной. Чувствовала себя голой. Чувствовала себя игрушкой в руках судьбы.
– Лед, лед, лед, лед, лед.
Перед ее мысленным взором вновь возникли медленно плывущие осколки стекла, вращающаяся вокруг своей оси пуля.
– Готова поспорить, эта команда теперь уже успела переговорить с командой в Аризоне, получаса им на это хватило с лихвой, так что теперь они знают про наш трюк «здесьтам».
Голова Дилана работала так же быстро, как и у нее.
– Знаешь, возможно, один из подопытных кроликов Проктора уже исполнял этот трюк, так что они могли видеть подобное раньше.
– Сама идея, что по миру могут бегать выродки, накачанные наномашинами, наверняка напугала их хозяев до смерти.
– А можно ли их за это винить? – Дилан пожал плечами. – Меня тоже пугает, пусть даже эти выродки – мы.
– Лед, лед, лед.
– Поэтому, пойдя в атаку, они предпримут все меры к тому, чтобы атака была быстрой, и разнесут дом, к чертовой матери, в надежде убить нас до того, как мы узнаем, что они здесь, и успеем сложить «здесь» и «там».
– Ты так думаешь или ты знаешь?
Она знала, чувствовала, видела.
– Они используют бронебойные патроны, которые пробивают стены, камень, что угодно.
– Лед, лед, лед.
– И бронебойные патроны – не самое худшее, – продолжила она. – У них есть кое-что и похуже. Разрывные пули, которые разбрасывают покрытую цианидом шрапнель.
Она нигде и никогда не читала о таких ужасных пулях, никогда не слышала о них, но, спасибо новым связям, созданным у нее в мозгу наноботами, сумела предсказать их использование в готовящейся атаке. В ее голове звучали незнакомые голоса, мужские голоса, обсуждающие подробности этой самой атаки, возможно, голоса полицейских, которые еще сегодня, а может, завтра будут бродить по развалинам дома, или самих киллеров, вспоминающих о погроме, который они устроили в точно назначенное время и в полном соответствии с полученными инструкциями.
– Шрапнель с цианидом и бог знает что еще. – Джилли содрогнулась. – Короче, если мы отсюда не смоемся, от нас мокрого места не останется.
– Лед, лед, лед.
Дилан вновь попытался воздействовать на Шепа:
– Открой глаза, дружище, вылезай из этой дыры, Шеп, из этого льда.
Шеп глаза не открыл.
– Если ты хочешь еще хоть раз отведать торта, Шеп, открой глаза.
– Лед, лед, лед.
– Он не скоро выйдет из такого состояния, – сказал Дилан Джилли. – И с этим ничего не поделаешь.
– Тогда пошли наверх, – она указала на лестницу. – Там тоже будет невесело, но первый этаж разнесут в щепки.
Около гаража один мужчина вышел из тени, второй – из-за куста. Оба двинулись к дому. Точнее, побежали.
Джилли воскликнула: «Наверх!» Дилан: «Пошли!» Шеперд повторил: «Лед, лед, лед», а Дилану вдруг вспомнилась песня, которую одно время крутили на всех дискотеках и вечеринках, «Жарко, жарко, жарко», исполняемую Бастером Пойндекстером, и, пожалуй, для описания ситуации, в которую они попали, название этой песни подходило как нельзя лучше.
Лестница находилась в передней части дома, а из кухни двери вели в столовую и коридор. Второй маршрут представлялся более безопасным, поскольку окон в коридоре не было.
Но Джилли не подозревала о наличии коридора, так как дверь в него была закрыта. Возможно, она думала, что эта дверь ведет в кладовую. Она поспешила из кухни в столовую, прежде чем Дилан успел направить ее по другому пути.
Сам он побоялся пройти коридором, предположив, что она могла оглянуться, увидеть, что за ней никто не идет, и вернуться на поиски его и Шепа, теряя тем самым драгоценные секунды. А в сложившейся ситуации даже одна потерянная секунда решала, будут они жить или умрут.
