– Тогда давай начнем с сейфа. Даже с конвертом, который я успел взять, денег у нас в обрез.
– Пойдем все, – сказала Джилли. – Нам лучше держаться вместе.
– Холодно. – Шеп вновь открыл дверцу холодильника. – Холодно.
– Дружище, торта там нет.
Зазубренный и сверкающий, появившийся из-за спины, справа от Джилли, в шести или восьми дюймах от нее, величественно, словно айсберг в море, проплыл осколок стекла размером с ее ладонь, хотя звона разбивающегося окна она не услышала.
– Холодно.
– Торт мы съедим позже, дружище.
Потом она заметила, что в нескольких дюймах от этого неподвластного закону всемирного тяготения осколка стекла перед ним движется еще какой-то предмет размером поменьше и темный: пуля. Вращаясь вокруг своей оси, она неторопливо плыла через кухню.
– Закрой холодильник, Шеп. Торта там нет.
Если пуля двигалась медленно, то осколок стекла – супермедленно.
Вслед за первым осколком появились другие, они скользили по воздуху с той же скоростью, что и первый.
– Холодно, – сказал Шеп. – Мы все холодные.
Она понимала, что реального в пуле и осколках стекла не больше, чем в свечках, которые горели в пустыне или в стаях голубей. Они свидетельствовали не о текущих, а грядущих разрушениях.
– Тебе холодно, а мне – нет, – ответил ему Дилан.
Она чувствовала, что новые сверхъестественные видения не связаны с прежними. Это стекло не было осколком церковного витража, то есть на этот раз обстреливалась не церковь.
– Мы все холодные, – настаивал Шеп.
Повернувшись к братьям, Джилли увидела слева от них не только осколки стекла, но и щепки рамы, целая флотилия неспешно проплывала мимо.
– Мы все холодные.
Сквозь пелену осколков и щепок Джилли увидела, как Шеперд отступил от холодильника, позволив Дилану вновь закрыть дверцу. Братья двигались с нормальной скоростью.
Учащенное биение сердца Джилли вроде бы указывало на то, что она сама и медленно движущееся стекло находятся в разных реальностях. Так и оказалось. Она попыталась схватить осколок, но пальцы соприкоснулись друг с другом. А осколок продолжил неспешное движение, не порезав их.
Ее попытка взаимодействия с видением, должно быть, что-то нарушила в его тонком механизме, потому что и этот осколок, и все остальные, и щепки в следующее мгновение исчезли, словно растаяли в воздухе.
Повернувшись к окнам, которые выходили во двор, она, само собой, убедилась, что все стекла и рамы целы.
Поняв, что Джилли опять что-то привиделось, Дилан спросил:
– Эй, ты в порядке?
Она решила, что в ее видении речь шла о других окнах. С прошлого вечера она видела отрывочные эпизоды бойни в церкви, однако сама бойня еще не произошла. И у нее не было оснований полагать, что окна будут бить именно здесь, а не в другом месте и в самом скором времени, а не через день-другой.
Дилан подошел к ней:
– Что с тобой?
– Пока не знаю.
Она посмотрела на часы, улыбающуюся свинью.
Теперь Джилли видела, что керамическая улыбка не изменилась. Осталась такой же добродушной, как в тот момент, когда свинья впервые попалась ей на глаза, примерно полчаса тому назад, десятью годами раньше. Тем не менее от свиньи, от часов, шла энергия зла.
– Джилли?
Нет, не только свинья, вся кухня задышала злом, словно какая-то темная душа проникла в нее, но, не имея возможности явиться им в виде традиционного призрака, поселилась в обстановке, поверхности стен, пола, потолка. И кромки всех столов внезапно заблестели, как остро заточенные ножи.
Шеперд в очередной раз открыл холодильник и сказал, уставившись в него: «Холодно. Мы все холодные».
Черные стеклянные дверцы духовок наблюдали за ними, наблюдали, как прикрытые веками глаза.
Темные бутылки на винной стойке теперь представляли собой нешуточную угрозу, словно их содержимое внезапно превратилось в коктейль Молотова.
По коже Джилли побежали мурашки, волосы на голове встали дыбом, когда она представила себе острые стальные зубы, поблескивающие в чреве машины для измельчения мусора.
Да нет же. Абсурд. Никакой темной души не было и в помине. Ей не требовался экзорцист.
Чувство тревоги, ощущение, что смерть совсем близко, нарастало стремительно, и Джилли отчаянно хотелось узнать, в чем причина. Она всего лишь проецировала свой страх на знакомые предметы: керамическую свинью с часами в брюхе, двери духовок, лезвия машины для измельчения мусора… тогда как реальную угрозу следовало искать в другом месте.
– Мы все холодные, – в какой уж раз сообщил Шеп открытому холодильнику.
Но теперь Джилли восприняла эти слова несколько иначе, чем раньше. Она вспомнила умение Шепа подбирать синонимы и внезапно поняла, что смысл у этих слов другой: «Мы все мертвые». Холодный, как труп. Холодный, как могила. Холодный и мертвый.
– Нужно уходить отсюда, и быстро, – сказала она.
– Я должен взять деньги из сейфа, – возразил Дилан.
– Забудь про деньги. Мы умрем, если задержимся здесь, пытаясь взять деньги.
– Так ты это увидела?
– Я это знаю.
– Ладно, как скажешь.
– Давай сложим «здесь» и «там», давай уйдем, только быстро!
– Мы все холодные, – сказал Шеп.
