Запахи духов и сигарет стали слабее, чужие тела уже не лезли, цепляясь за спину, грудь и руки — наверное, они выбежали в коридор. Только перед Реной был небольшой проблеск света, но такой неясный, что Раз едва мог разглядеть что-то по сторонам.
Она сжала его запястье на секунду и выпустила — так девушка указывала, что сумрак долго не продержится. Раз ещё сильнее ухватил Лаэрта за локоть, с силой, с нарочитой грубостью толкая его перед собой.
Тьма начала медленно рассеиваться, как дым, разлетающийся на ветру. Они остановились в коротком коридоре между двумя галереями. Рядом никого не было, но дворец наполнился голосами: то ли кто-то оказался совсем близко, то ли так отчётливо доносились крики из зала — Раз не мог понять.
— Где мы? — спросил он.
Рена должна была знать, куда бежит. Если это не так, то план побега усложнялся на три с половиной процента — около того. «Сто пять тысяч один, сто пять тысяч два…» — Раз быстро пробежался до десяти, пытаясь успокоиться.
— Выход там, — девушка указала направо.
— Если идти налево, это будет короче, по части для слуг, — брат подал голос — не понять, то ли с издёвкой, то ли всерьёз.
Раз секунду или две смотрел на него растерянным взглядом, а затем скомандовал, указав в нужную сторону тростью Найдера:
— Направо!
Они едва сделали шаг, как всё вокруг накрыла лавина криков, сливающихся в короткое:
— Пожар!
«Джо и Феб», — сразу понял Раз. Найдер успел подать им знак. Но пожара в их плане не было — только небольшой хаос, чтобы выгнать охрану и слуг на улицу и заставить гостей смирно стоять в зале. Но также в их плане не было встречи с министром, столкновения с кирийцем и тьмы. Всё опять полетело к чертям.
«Сто пять тысяч десять, сто пять тысяч одиннадцать…»
По правой галерее пробежал один человек, затем второй, всё больше и больше. Гости, словно играя в догонялки, бежали друг за другом, цеплялись, толкались, напирали.
Раз попятился назад. Нельзя смешиваться с толпой.
— Туда? — спросила Рена, первой шагнув к левой галерее.
Лаэрт неожиданно ухватил её за руку.
— Там тоже люди, — сказал он, будто смог увидеть кого-то даже через стену или услышать чужие шаги сквозь испуганный гомон.
Прошло всего две секунды — с той стороны появились четверо в форме дворцовой охраны. Короткостриженые, со взглядами, как у диких зверей, вышедших на охоту. Они знали, кого видели. Раз тоже знал. Все хотели одно — вернее, одного. И для каждого дело было важнее пожара, страха и криков. Ладно.
Раз потянул Рену назад. Пусть стоит в стороне, её магия может понадобиться после, а он сам справится. Его расклад один против четырёх — бывало и хуже. Раз прицепил револьвер к поясу — коридор слишком узок, чтобы стрелять, — но покрепче сжал трость, перехватив её также, как делал Найдер перед ударом.
— Отойди, рыжий, — сказал высокий мужчина с лицом, покрытым шрамами. — Нам не ты нужен.
— Я знаю. Поэтому я не отойду.
Это простое уравнение — такие он научился щёлкать, как орешки. В голове снова запустился счётчик, отмеряющий каждое действие, будто он правда по шагам решал уравнение.
Один. Раз первым прыгнул вперёд, высоко подняв трость. Она легко, как нож в масло, вписалась в бок правого, и тот упал на четвереньки. Два. Раз успел врезать набалдашником ему по зубам, затем подскочил второй, со шрамом. Три. Парень проскользнул под рукой стриженого и сжал за запястье, не давая ладони с ножом описать круг и уколоть.
Схватив со стола вазу, Лаэрт прыгнул, точно какой-то проклятый акробат, разбил её о голову другого бандита, и тот сразу осел. Раз завёл руку шрамированного назад, а в мыслях остался один дурацкий, невыносимый факт — они с братом дрались вместе. Этого не могло быть, не могло, но это случилось и стоило сразу четвёртого, пятого и шестого шага.
На счёт семь ещё один, тоже стриженый, но пониже, прыгнул и царапнул ножом по предплечью. Восемь. Раз отскочил, вставая к ним полубоком и подняв трость, как меч или шпагу. Он зашёл слева и ударил по голени, чтобы низкий отступил.
Восемь. Перед глазами мелькнуло лезвие шрамированного, но Раз успел отклониться назад. Потеряв равновесие, он сделал неуклюжий шаг в сторону, и сразу в плечо вонзился кинжал. Противная ухмылка стриженого оказалась так близко, мужчина провернул лезвие, заставляя осесть со стоном.
Рена вскрикнула, шрамированный подался назад, схватившись за глаза. Он стонал, царапал себя по лицу и крутился на месте, пытаясь что-то увидеть. Лаэрт подскочил к нему и вонзил в горло осколок стекла, загоняя глубже в аорту. Девять и десять.
Раз кинул к низкому и с размаху ударил — тот поднял нож, чтобы защититься, но утяжелённая трость раздробила кость, заставляя безвольно опустить руку вдоль тела. Раз снова замахнулся — трость ударила по лицу, превращая его в кровь, и стриженый упал. Последнее, одиннадцатое действие.
