С тяжёлым вздохом он сделал шаг в сторону. Один, встретившись с вазой, лежал без движения, хотя грудь едва заметно вздымалась. У другого из виска текла кровь — явно мёртв. Шрамированный жался к стене и скулил как собачонка, а низкий лежал, нелепо раскинув руки. Пропорции оказались не один к четырём.
Нортийка бросилась к Разу, но он, едва обратив на девушку внимание, снова поднял трость и упёр кончик в грудь Адвана.
— Почему, Лаэрт? Зачем ты это сделал?
Голос прозвучал слишком тонко. Плевать. Наверняка, это ловушка — учёный просто не мог сражаться на одной стороне с ними.
— Ты мой брат, Кираз. И если ты думаешь, что я не убью за тебя, ты ошибаешься.
— Что ты задумал?
Лицо Лаэрта оставалось беспристрастным — как раньше, когда он так невозмутимо, даже равнодушно слушал об успехах младшего брата в школе, или что тот придумал, или что узнал. Это ловушка. Не было в его словах искренности, просто не могло быть.
— Я пойду с тобой, Кираз, я же сказал.
Лаэрт попытался шагнуть к нему, но парень не опускал трость, не мог опустить. «Брат», — это слово эхом звучало в голове. Оно казалось насмешкой, самой грязной ложью. Не мог так говорить тот, кто бросил в больницу, к врачам и боли. «Бросил чудовище», — напомнил себе Раз, опуская трость.
Лучше бы Лаэрт готовил ловушку. Лучше бы они ненавидели друг друга и хотели убить. С этим Раз знал как поступить, а как принять то, что сделал каждый из них, он не знал.
«Шестьсот тысяч пятьдесят один, шестьсот тысяч пятьдесят два…». Не сейчас. Надо идти. Завершить проклятое дело.
— Раз, надо идти, — Рена повторила его мысли. — И остановить кровь…
— Потом, нормально всё, — жестким голосом ответил он. — Уходим.
Раз крепко сжал трость, проводя пальцем по коршуну на набалдашнике. Он, наконец, понял Найдера: этот жест успокаивал не хуже, чем прикосновение к футляру или пересчёт чисел.
Трое пробежали по коридору, выбрались в центральную часть, затем выскочили во двор. Гости торопливо уезжали, а слуги лебезили перед ними. Пахло гарью, со стороны сада слышались громкие голоса, переходящие в ругань, и ржание лошадей.
— Тихо, — неожиданно сказал Лаэрт. — Те, в углу, явно не из дворца. Надо смешаться с остальными гостями.
Едва он произнёс это, как послышался выстрел.
— Делимся, — бросил Раз и толкнул Рену в сторону.
Он знал, что стрелять будут в них, а не в девушку. Стрелкам нужно только задержать Адвана и убрать того, кто пытался забрать его.
Нет уж.
Раз схватил брата за ворот и потянул вниз, за кабину паромобиля. Прячась за ним, они жались к земле, смотрели друг на друга, а выстрелы звучали всё чаще и ближе.
Низко пригнувшись, гости вжали головы в плечи. Наступила тишина, казалось, люди даже дышать боятся, но каждые несколько секунд она прерывалась горячими выстрелами.
Рена подняла руки и переплела на ладонях пальцы. Мир озарился золотом, затем свет начал меркнуть, как если бы фонари гасли один за другим. В висках стучало, плечи устало опустились — она знала, что не удержит видение долго. У них было всего несколько секунд, чтобы сбежать.
— Делимся, — быстро сказал Раз и кинулся за кабину паромобиля, схватив Лаэрта.
Рена бросилась в сторону сада, ослабляя напряжённо сжатые пальцы. Где-то у южной ограды должна быть калитка для слуг. Судя по голосам, человек там много, в темноте она сможет скрыться.
Снова раздался выстрел. Петляя, нортийка большими прыжками понеслась по саду. Ещё один выстрел — уже ближе. Лошади, которых удерживали оша, беспокойно задёргались.
А если…
Рена опять переплела пальцы, заставляя оша, стоящего у ворот, с испуганным криком выпустить уздечку и схватиться за глаза. Почувствовав свободу, лошадь рванулась вперёд.
Девушка замерла. Она же не сможет.
Но ведь могла когда-то.
Рена быстрым движением стянула с плеч накидку и набросила на глаза мерина. Только тот остановился, девушка положила руки на его спину и заскочила наверх. Настоящего седла не было, только седельная подушка, которые использовали оша. Рена ударила лошадь пятками, затем ещё раз, подгоняя, и ещё.
Мерин рванулся вперёд, из сада во двор. Гости вжимались в землю, прятались за экипажами и паромобилями, а тишину по-прежнему разбивали выстрелы. Рена направила лошадь к тем, в форме дворцовой охраны, которые укрывались за каретой и стреляли в Раза и Лаэрта.
— Тихо, тихо, это не страшно, — сказала девушка, то ли мерину, то ли самой себе.
Мир оделся в золото. Нити протянулись со всех сторон, напомнив огромную паутину.
Привстала в стременах, Рена сложила пальцы и повела их наискосок, разрубая воздух. Ветер взметнул подол платья, но это уже не было важным. Мелькнула вспышка света, похожая на шаровую молнию, которая ослепляла и выжигала.
Правый, воя, метнулся в сторону и через секунду упал, сражённый выстрелом.
Лошадь выскочила на дорожку, по которой подъезжали экипажи и паромобили, а затем вырвалась вперёд, на улицы.
Рена мчалась по ночному городу, слушая стук копыт по мостовой, и это был так странно и нелепо, но вдруг она поняла, что уже давно не чувствовала себя настолько свободной, и посреди всего хаоса именно это мгновение единственным захотелось сохранить.
