Пока не пришёл Найдер и не заворчал. Хотя нет, это не было настоящим концом истории. Счета пополнялись, смех и разговоры продолжались. Пока запас таблеток не начал подходить к концу, и Фебу не пришлось создать новые — сильнее и с побочным эффектом. И счета стали увеличиваться с ещё большей скоростью — теперь Раза никакой мораль не могла сдержать, — но вот разговоров сделалось меньше, а смех перестал звучать вовсе.
Рена выскочила из-за стола и, схватив друга за руку, потянула к стене. Раз поддался, и они вместе сели на пол плечом к плечу. Он чувствовал, как всё внутри рвалось на две части: одна отчаянно просила задержать мгновение, а вторая требовала уйти.
Нортийка с улыбкой повернула голову к другу:
— Ну, что ты мне скажешь?
— Если честно, я не могу сейчас говорить ни о чём, кроме дела. У меня все мысли только о Лаэрте. Мы его упустили. Весь поезд, весь риск — всё было зря.
Раз медленно провёл рукой по лицу. На самом деле он думал куда о большем, но снова и снова всё возвращалось к мыслям о брате. Если бы не Лаэрт, не было бы магии, боли, страха, риска, напрасных жертв.
— Расскажи о нём. Я должна знать, к кому иду.
— Нет! — Раз сердито посмотрел на девушку. — Ты не пойдёшь к нему, это опасно для тебя.
— А для тебя ещё опаснее. Раз, ты не знаешь, в каких местах я успела побывать в Кионе. Думаешь, достать информацию — это просто? Дал денег — рассказали, начал угрожать — раскололись? Нет, самое сложное — найти того, кто знает. Я видела всю грязь Киона, и меня не напугает ни «Камень», ни твой брат. Вечером я пойду к нему.
— Рена, ты его не знаешь. Да и я тоже, видимо, — губы тронула горькая улыбка. — Я в детстве был жутким плаксой и трусом, но родители этого не замечали — они сутки напролёт проводили в лаборатории. А Лаэрт был ряд. Читал сказки, чтобы я, боявшийся темноты, скорее уснул. Рассказывал, что такое гроза на самом деле — я ведь каждого удара грома страшился! Он научил меня всему. Знаешь, я не расстроился, когда умерли родители — их и так никогда не было в нашей жизни. В какой-то степени я даже порадовался, что мы остались вдвоём. Как верующие видели в жреце — божьего сына, так и я в Лаэрте — своего бога. Он был моим отцом, матерью и лучшим другом. Но потом… Не знаю, может, он боялся, что я проболтаюсь насчёт его экспериментов, или испугался магии.
Раз сжал в карман футляр с таблетками. До новой оставалось чуть-чуть — скорей бы. Хватит болтать — от этого больнее. Но слова быстро вырвались наружу, стоило клетке, сдерживающей их, хоть немного ослабнуть.
— В больнице ведь были разрешены посещения, но Лаэрт ни разу не пришёл. В произошедшем не было ни случайности, ни ошибки, — Раз устало выдохнул и запрокинул голову к закопченному потолку. — И потом, пытаясь разобраться в деле, я многое услышал о Лаэрте. Это просто продажная шкура, которая ради своих экспериментов пойдёт на что угодно. И если ты познакомишься с ним, уж поверь: он не станет разбалтывать свои тайны, но с лихвой возьмёт всё, что ты можешь дать.
— Ты не позволяешь волноваться за себя, но волнуешься за меня? Мы все согласились на дело, и неважно, идёт речь просто о миллионах или о твоём спокойствии — я не откажусь от него.
Раз молчал. Это действительно значимая часть плана, которая могла многое дать. Но он не хотел, не мог так просто отпустить Рену к этому чудовищу.
Девушка развернулась к нему всем телом, подсаживаясь ещё ближе.
— Скажи мне, Раз, почему ты взялся за дело? Что для тебя важнее: работа или месть?
Парень молчал. Хотелось грубо крикнуть «Замолчи!», но он только хмуро поджимал губы.
— Скажи мне, Раз, почему ты носишь рубашки с иголочки, все эти жилетки, как аристократы? — он вздрогнул. «Замолчи!» — И почему до сих пор глотаешь книгу за книгой, как учёные? Ты можешь прятаться от себя сколько угодно, но я вижу, как ты хочешь вернуться к нормальной жизни.
— Чего я хочу? — протянул Раз. — Мести. Ты права, у меня есть чувства, которые сильнее любых таблеток мира, но они — не о любви.
Предательский голосок внутри настойчиво шептал, что и это ложь. Он бы так не боялся за Рену, не совершал ошибки, если бы не… Не. Не и решено.
— Я знаю, что тот наивный мальчик мёртв. Вместо него появился мужчина, недоверчивый, замкнутый и жестокий. Только и он, как тот мальчик, умеет любить и хочет быть любимым. Он просто прячет это.
— Ага, — буркнул Раз. — Вот и поговорили. Я не перестану принимать таблетки, сколько ещё повторять? Я больше не хочу боли. Не хочу, чтобы из-за моей магии кто-то пострадал. Опять.
Даже самому себе голос показался жалким. Раз всегда твердил, что не боялся боли, и у него правда не осталось страха перед тем, как ударяют, колют, топят — всего он натерпелся с лихвой. Но один страх всё же оставался — снова увидеть сны о том наивном мальчике, стать им, пережить предательство, а затем — одиночество и чувство бессилия. Без таблеток не просто приходила боль, вызванная магией, без них он опять становился слабым. Поезд это подтвердил — вперёд вышел растерянный мальчишка, который совсем, совсем не знал, как защитить близкого человека и не мог ничего сделать сам.
