Слуга выпучил глаза, как рыба, выброшенная на берег. Он открыл и закрыл рот, жадно хватанул воздух и просипел:
– На День зимы.
Послезавтра, значит. Хорошо. Хотя бы так.
– Где он сейчас?
Губы скривились, казалось, с них вот-вот слетит проклятье или брань, но смелости не хватило – слуга покорно кивнул и ответил:
– В предместьях Норта на охоте.
А старик-то еще бодрый. Сколько ему, около пятидесяти? Уже тогда, в детстве, Тикан Адван казался старым – то ли из-за седеющих волос, то ли из-за брюха. Хотя он имел живой нрав и никогда не отказывался от интересного досуга – даже сухого отца смог расшевелить и поводить по злачным местам Норта.
– Во сколько он вернется?
– Вероятно… – на лице появилась гримаса.
Раз снова стукнул его револьвером под подбородок.
– Без «вероятно». Надо точно и по делу.
– Дан Адван, – слуга повыше задрал голову. – не планировал заезжать, после охоты он сразу поедет к дану Шейкару на День зимы.
Раз свободной рукой сжал в кармане игральные кости. У них есть как минимум три варианта. Первый – перехватить дядю до начала праздника, второй – во время, третий – после. А как показывала практика, чем больше людей вокруг, тем легче провернуть дело. Второй вариант? Но как пробраться в дом? Вернее, как получить приглашение в чужом городе, где из знакомых – лишь оша со своей семьей?
Ладно, и это не будет проблемой. Времени хватит, чтобы спланировать вечер. Найдер поможет. «Все переживем», – вспомнились его слова, сказанные мальчишке. А это – ерунда, о том, что встреча откладывается, переживать не стоило.
– Ну? – скомкано спросил мужчина.
– Гну, – буркнул Раз. – Смотри не болтай, – он оценивающе глянул на слугу. – Для верности за ней следят.
На вид ему было лет тридцать. Идеальный возраст: у него могла быть и мать, и сестра, и жена, и дочь – и пусть гадает, о ком речь.
Слуга дернулся, но промолчал, только губы опять скривил. Раз задержался взглядом на его худом лице. Было в нем что-то от брата: то ли тот же цвет волос, то ли он также хмурился. А может, просто был таким же ублюдком.
Крутанув в руке револьвер, Раз ударил слугу по лицу рукояткой и сразу зашагал по улице. Хотелось, чтобы на месте слуги был Лаэрт. Ничего, скоро так и будет, и боль тот переживет куда большую.
Раз сорвал с головы шапку, подставляя лицо снегу, и начал считать: «Тысяча пятьдесят, тысяча пятьдесят один, тысяча пятьдесят два…»
Найдер медленно застегнул рубашку из тонкого хлопка, затем надел жилет из более плотной фактурной ткани и черный длинный сюртук сверху. Приглаживая волосы руками, посмотрел в грязное зеркало – по ту сторону стоял какой-то хитрый наглый уродец. Все такое чистенькое, выглаженное, вот прям с иголочки – до тошноты. Этот уродец явно был из аристократов Киона или Норта. И ничего в нем не осталось от оша.
Нацепив кривоватую ухмылку, Найдер взялся за трость и вышел из комнаты. Не любил он дела, в которых приходилось притворяться аристократом. Стоило надеть все эти строгие рубашки, жилетки, брюки со стрелками – казалось, его сжимали чужие противные руки. Хотелось скорее выбраться из этой одежды, снова надеть любимую свободную рубашку, вставить серьгу в ухо и растрепать волосы.
В большой комнате собралась почти вся семья Юрико. Феб сидел прямо на ковре и с горящим взором рассказывал что-то двум девочкам – те слушали с кислыми лицами и уныло кивали, а он и не замечал. Найдер улыбнулся. Это Феб пока счастлив, что нашел слушателей для своей любимой истории, а потом девчонки устанут – о, уж оша никогда не пожалеют слов, чтобы высказаться.
– Кион и Норт спорят за то, какой день назвать началом революции.
Найдер прислонился плечом к косяку двери прислушиваясь. Вот уж нашел о чем рассказывать десятилеткам!
– Для Норта это двадцать седьмое декабря, День зимы. Именно тогда рабочие подняли оружие и выступили против короля. Кион же говорит, что революция началась двенадцатого января, когда так называемый хлебный бунт подхватили военные и аристократы. В Кионе тогда отмечают День прогресса…
– Ну помолчи уже, – Найдер дотронулся до плеча Феба кончиком трости. – Это никому не интересно.
– Мы должны знать историю! – запротестовал парень. – Без прошлого нет понимания настоящего и видения будущего. Она учит…
Найдер переглянулся с Разом и сел на потертый диван рядом с ним.
– Тому, что она никогда, никого и ничему так и не научила.
Доринка, жена Юрико, подняла руки и примиряющим голосом, как детям, сказала:
– Мальчики, у каждого своя правда, не спорьте, – она с улыбкой осмотрела костюм. – Найдер, как же ты возмужал!
Парень едва не рассмеялся. Это с какого момента – со вчерашнего дня? Они же даже знакомы не были до его приезда в Норт!
– Возмужал, – громко фыркнула Джо. – Вы бы видели, как он одевается в Кионе!
– Эй, мне интересно, продолжай! – девочка требовательно дернула Феба за рукав. Пошутила, что ли?
