Чувствуя, как подкатывает паника, я выдыхаю, заставляя себя успокоиться. Дело сделано. Назад дороги нет, испуганно вернуться под крыло Воронова – навсегда распрощаться с самоуважением.
Мимо проносятся одинаковые деревни, крошечные станции и лес. Много леса. Он успокаивает. Однажды я непременно выберусь на природу. Может, с ребенком. Будем гулять среди сосен, дышать лесным воздухом, слушать птиц. Болтать обо всем на свете. Расскажу ему о розовом и черном пляжах Греции, о вулканах Камчатки, о горе Олимп и горе Эльбрус, о Волге и Ниагарском водопаде. Обо всех местах, где я бывала и где однажды побываем вместе.
Мечты о светлом будущем помогают отвлечься от страха перед ним же, но заставляют вспомнить об одном нюансе беременности, который за суматохой побега отошел на второй план.
Я очень. Очень хочу есть.
Я даже булочки не прихватила, спеша сбежать. А теперь сижу и с тоской смотрю в другой конец электрички, где ребенок с наслаждением уплетает круассан. Первым делом куплю поесть.
И вдруг я вздрагиваю.
Потому что в руках вибрирует телефон.
Номер незнакомый. Не Кирилла, его я знаю наизусть. Но телефон был выключен год, и лишь симкарту я изредка активировала, чтобы номер не ушел к другому.
Нельзя отвечать. Нужно нажать на «сброс», а еще лучше игнорировать. Но я как будто теряю способность соображать. Прикладываю телефон к уху и молчу.
– Ты хоть понимаешь, как глупо то, что ты делаешь?
Сердце пропускает удар. Воронов.
– Я все тебе сказала.
– Я зато не все. Вернись немедленно. Хватит вести себя, как капризная девица.
– Я не твоя собственность. Ты не можешь мне приказывать.
– Ты моя жена!
– Фиктивная!
– По-моему, с некоторых пор нет.
– Ты путаешь брак и рабство. Я имею право решать, жить с тобой или нет. Я имею право уйти. И имею право распоряжаться своим телом.
– Надо же, как мы заговорили. А год назад права не имела? Или не умела? Ну и сколько денег ты прихвати… погоди-ка. Что значит распоряжаться своим телом?
Его голос неуловимо меняется, и я чувствую ледяную руку у себя на горле.
– Полина, ты что, не сделала аборт?! – Кирилл срывается на крик.
Дальше я не слушаю. Ругая себя последними словами, я открываю окошко и выбрасываю телефон. Он падает куда-то в придорожные кусты, которые тут же скрываются за поворотом. Судорожно оглядываюсь, заметил ли кто, но в вагоне слишком мало народу.
Вот и все. Воронов знает, что я сбежала. И, кажется, я только что по собственной глупости дала ему повод во что бы то ни стало меня отыскать.
Я слушаю в трубке гудки и пытаюсь осознать все, что только что понял и услышал.
Полина сбежала. Сбежала. Вот эта маленькая хрупкая девочка, которую едва не уничтожила смерть родителей, нашла в себе силы и ушла от человека, разбившего ей сердце.
От меня.
Ушла посреди ночи, так, что никто даже не понял.
Сначала я подумал, Полина внизу. Ест свое любимое мороженое, плачет, листает ленты в соцсетях. Не знаю, что собирался ей сказать. Может, попросить прощения. Может, просто успокоить свою совесть, убедиться, что девчонка в порядке и не собирается лезть на крышу.
В гостиной ее не было.
Как и в кухне, в большой ванной (иногда она любила там поваляться, рассматривая лес в огромном окне), на веранде и в саду.
Тогда я занервничал и позвонил охране. Там тут же успокоили: Полине Романовне взгрустнулось, и она поехала погулять. Сейчас машина отслеживается в центре, рядом с круглосуточным итальянским ресторанчиком.
Что ж, все объяснимо. И бессонница, и желание оказаться как можно дальше от дома, и любимые лакомства. Я даже расслабился и налил кофе, чтобы подняться в кабинет и обдумать пару вопросов (в том числе куда отправить Полину для восстановления душевных сил, раз уж на Мальдивы она не хочет), когда раздался звонок охранника.
– Кирилл Михайлович, Полина Романовна пятнадцать минут назад от меня сбежала.
Я почти потерял дар речи.
– В каком смысле сбежала?
– Она отправилась в ресторан. Ускользнула, пока я парковал машину. Сейчас жду администратора, чтобы посмотреть камеры в зале.
– Не трать время, ищи камеры в округе. Метро уже работает?
– Да, Кирилл Михайлович, только открылось. Я отправил туда парней, они поищут.
– Хорошо. Отправляй в аэропорт и пусть свяжутся с РЖД. Ее оба паспорта всегда при ней, может улететь или уехать. Телефон отследили?
– Да, оставила его в кафе.
Умная девочка, я даже чувствую некоторую гордость. И еще злость. На нее, на глупую категоричную дурочку. Куда она собирается? Неприспособленная к жизни, без денег, без работы. Обиженная на весь мир.
Я уверен, что быстро ее найду. Такие, как Полина, знают лишь одно направление для побега: Санкт-Петербург. Ну или Лондон, но у нее нет туда визы. Про побеги дорогая супруга знает только из шпионских фильмов, а значит, уже через пару часов ее приведут ко мне за ухо. Я клянусь, я дам ей ремня! Как маленькому ребенку, не столько чтобы наказать, столько за то, что подвергла себя опасности после операции!
