— Я боюсь, ваше величество, — призналась Ринна. — Боюсь всех своих родственников. Мне не хочется в монастырь. И все знают, что королева Аллиель до сих пор сердита на меня.
— Про монастырь я тебе даже думать запрещаю, — отрезала королева. — Меня и так напугали такими слухами. А про Аллиель — что за новости? Все знают, а я нет? Это из-за чего, из-за отказа Айрину? — и она тихо рассмеялась. — Молодая ты ещё и наивная! У Аллиель пятеро детей и племянники, а теперь и невестки. И каждый из них по-своему не дает ей скучать. Айрин, конечно, любимчик, младший сын, но, узнав о твоем отказе, она только и обронила, что не очень-то и хотелось! Кстати, что там у тебя за муж? Где он? У вас осуществлённый брак?
— Да, ваше величество. Я не знаю, где мой муж. Надеюсь, что мы скоро встретимся.
— Не буду врать, девочка, я надеюсь, что мы без шума от него избавимся, заплатим откупное, потом решим с браком, это не сразу, конечно. Но уж теперь я сама за всем прослежу. Сегодня же тебе выделят комнаты в моей части замка. А попадись мне Фарут! Пару месяцев назад точно бы уши ему оторвала.
Ринна не могла не улыбнуться, представив короля Фарута без ушей, хотя услышанное перед этим ей совсем не понравилось.
— Хорошо быть старой королевой на Побережье, да? — усмехнулась Кандина. — Все короли — внуки в каком-нибудь колене, так что надрать им уши не выглядит государственной изменой. Что не так, девочка?
— Ваше величество, я очень люблю своего мужа.
Королева удивлённо приподняла брови.
— Любить мужа — это прекрасно. Но, видишь ли, мы в долгу перед предками, перед потомками, перед своей кровью. Место с тобой рядом — обязывает. Мне говорили, что твой муж — бродяга. А ты, леди, не смогла бы принять грязного бродягу. Это так же верно, как то, что вино и масло не перемешаешь. Так о чём речь? И что он, по-твоему, за человек?
— Я его приняла. И он не грязный бродяга, вовсе нет. Он циркач, его отец — хозяин цирка, как говорят. И вообще, циркачи — хорошие люди. Поверьте мне, ваше величество.
— Не сомневаюсь, — кивнула королева.
— За это время со мной много чего случилось, ваше величество, — продолжала Ринна. — Меня запирали в монастыре, потом я была хозяйкой кондитерской лавки, потом меня похитили и поссорили с мужем, пользуясь моим же даром тая, я бежала и выступала в цирке с дрессированным медведем. Видите, леди Ринны больше нет. Леди Ринной я старалась быть поначалу, но потом поняла, что не хочу цепляться за то, чего меня лишили. Потому что это чуждо моему мужу. Вы сами сказали — вино и масло не смешиваются. Я хотела умолять вас лишь об одном…
— О чем же? — королева пристально смотрела на неё.
— Подтвердите в банке мою личность и поручитесь за меня, чтобы я могла получить деньги. Надеюсь, их хватит, чтобы открыть кондитерскую лавку в Лире. Да, я хочу сделать это ещё раз. А что-то от вас или от короля… простите, но не нужно.
— Почему не нужно? — уточнила Кандина.
— Королевские милости — как блики на воде… Простите… — Ринна отвела взгляд, истово надеясь, что не придется пожалеть от такой откровенности.
Но королева посмотрела понимающе, и вдруг громко рассмеялась.
— Блики на воде. Ах ты, дурочка маленькая! Ну вот что. Монастырь, кондитерская, похищение и цирк — даже в таком изложении увлекательно. Давай-ка теперь в подробностях.
Карета всё так же не спеша катилась по улицам Лира, а Ринна рассказывала, тоже не спеша и в подробностях. Нет, множество ненужных деталей она опускала, конечно, но в целом королева Кандина услышала всё, заслуживающее внимание. А после она долго молчала, играя шёлковым платочком, и Ринну это беспокоило, но она не решалась заговорить.
— Что ж, я тебя поняла, — сказала, наконец, Кандина. — Заклятье, которым можно влиять на короля через его родственницу — это серьезно. Потом встретишься с лордом-тайником и королевским колдуном, побеседуете. Они занимаются изучением таких вещей. Я за тобой пришлю.
— Я знаю это лишь со слов Вернана Сейри…
— Неважно, откуда. Твой дар… О, если бы я знала о нём раньше! — королева горестно вздохнула. — Может быть, его можно вернуть!
— Я не хочу, ваше величество, — воскликнула Ринна.
— Рано пока об этом, — королева похлопала её по руке. — Надеюсь, в детях дар проявится.
— Мой муж — тоже тай.
— Да, я поняла. Ты хочешь взять деньги в лирской конторе гринзальского банка «Три Изумруда». Это деньги Венешей? Давай лучше я дам тебе денег.
— Это не деньги Венешей, ваше величество. Отец оставил их мне по особому распоряжению, там должно быть немного. Была печать, чтобы их получить, но я её потеряла.
— А из-за чего суматоха? То, что хотел Сейри — в этом же банке в Гринзале? Что там?
— Отец никогда не говорим мне, ваше величество. Я лишь знаю, что он оставил письмо, как распорядиться тем, что в хранилище банка. И я знаю, это придётся сделать не сейчас, а много позже. И вдвоем с моим мужем.
— Ну-ну, — вздохнула королева, — знаешь, дорогая, всё, что ты рассказала о себе сейчас, не будет иметь значения, если ты всё-таки поселишься в Лирском замке как моя внучка и позволишь устроить твою жизнь.
