Надо повидаться с этим эссом Гавериком. Или лучше сначала взглянуть на него?
— О, эсс Вернан вернулся, миледи, — Сина заглянула в окно.
По парковой дорожке, действительно, деловито шагал Вернан. Как кстати. Где выход в парк, Ринна уже поняла. Она выбежала из библиотеки мимо Сины, потом — по короткой лесенке, через коридор, толкнула тяжёлую дверь и выбежала наружу.
— Вернан!
— Леди Ринна? — он остановился, поражённый.
В его взгляде — сначала осторожность, озадаченность, потом он глянул куда-то наверх, снова на Ринну, теперь с радостью…
— Леди Ринна? Это точно вы? Правда?
— Конечно, это я, Вернан!
Вдруг всё окружающее стало терять чёткость, закружилось…
— Ринна! — с каким-то отчаянием воскликнул Вернан.
Больше она ничего не услышала.
Негромкий смех и нежный голос Исминельды. Она говорит с отцом, но отца почти не слышно. Ринна — на балконе, рассматривает в подзорную трубу корабли на рейде. Это Гринзаль, вся бухта видна как ладони, и эти корабли — дальше, в море. Ну да, их гринзальский дом. Небо ярко-голубое, и море — сине-зелёное, аж светится, наяву не бывает таких красок. Это сон, конечно.
— Эсс Гаверик согласился заниматься с Ринной, — говорил Исминельда. — Он считает, что её дар надо не прятать, а оттачивать. Они пока могут заниматься и ежедневно.
Отец что-то ответил.
— Он и не должен быть другом тебе! — воскликнула Исминельда. — Ты ему платишь, и хорошо платишь. Да, мне сказали, что его сыновья служили на флоте и погибли в той битве при Раджаде. Во время войны погибли многие, что же, ты не будешь брать на службу их родных? И ты ведь сам нашёл его для Ринны!
— Я ошибся и признаю это, — отец повысил голос, — надеюсь, ты придумаешь чем заняться и без уроков у тая. Она выйдет замуж и хорошо бы ей пореже вспоминать о своём даре!
— Это я могу забыть о даре. Она более одарённая. А эсс Гаверик — самый лучший тай…
Родные голоса ускользают, остаётся море и небо, которое Ринна рассматривает в подзорную трубу. Она потом много лет не вспоминала о том подслушанном разговоре, а тогда не огорчилась, что уроков с таем больше не будет. Не так уж это весело — уроки, неважно какие…
Ринна — в кресле, с книгой на коленях. Книгу эту видит впервые в жизни. Про путешествие кого-то там по Пустынным землям. За окном смеркается. Вот так: только что было утро, теперь вечер. Ну да, она же упала в обморок в парке, когда выбежала к Вернану. Потом, выходит, она задремала в кресле и видела сон. И будто бы Исминельда называла эссом Гавериком того тая, который учил её управлять даром. Она и сама недавно вспоминала его. Он — эсс Гаверик?! Это могло быть воспоминанием, а могло и её фантазией. Во всяком случае, в этом надо убедиться.
Он лучший тай. Сильный тай может быть опасен для неё.
За окном шелестел дождь — должно быть, потому и казалось, что темно. И очень хотелось пить. На столе — пустая чашка, так что, если?..
Она подошла к окну, приоткрыла. На каменном подоконнике возле рамы — желобок, наполненный дождевой водой. Ринна не раз пила так, когда была рысью, и теперь она тоже, недолго думая, нагнулась и втянула в себя воду, сладковатую, вкусную. Сразу стало легче. И, по крайней мере, в эту воду не добавили никаких снадобий.
Она понюхала чашку и снова ощутила ненужный запах, такой слабый, что мог бы сойти за её излишнюю мнительность. И запах был уже другой. Она всё же поставила чашку за окно, а когда немного набралось, вымыла её и снова поставила. Вдруг ей не позволят опять прогуляться на кухню? Конечно, могут заметить, но придётся рискнуть.
Она едва успела опустить штору, как зашла горничная.
— Я хотела забрать чашку, миледи! — она недоумённо огляделась.
— Вы её уже забрали, — уверенно солгала Ринна. — Кстати, я давно пила из неё, Сина?
— О, миледи, простите! Я действительно забыла. Больше этого не повторится, обещаю! — девушка покраснела.
— Сина, не извиняйтесь, а ответьте.
— Сразу после завтрака, миледи.
— Сразу после завтрака мы с вами пошли в библиотеку, мило там поболтали, вы мне рассказали о скорой женитьбе принца Сая-Айрина на леди Гальдании, потом я вышла в парк к эссу Вернану и мне стало нехорошо…
— Простите, миледи? — девушка казалась искренне удивлённой. — Вы не говорили, что вам нехорошо. Я вынесла вам плащ, и вы прогулялись по парку с эссом Вернаном. И вернулись очень довольной. Но… ведь это было вчера, миледи!
— Вчера? — переспросила Ринна, чувствуя, как стало тяжело дышать. — Я гуляла с Вернаном? А, ну конечно. Я поняла.
Если верить тому, что Сина говорила раньше, прошло много дней, которые Ринна провела отнюдь не пластом в постели. Она, Сина, много чего говорила, и эсс Сайри тоже. Кажется, всё то время, которое выпадает из памяти, Ринна кажется нормальной, что-то делает, с кем-то разговаривает.
— Вы снова запамятовали! — горестно всплеснула руками девушка, — ах, леди Ринна, как бы я хотела помочь вам. Кажется, микстуры вам полезны, пожалуйста, не отказывайтесь от них.
Вдруг вспомнился радостный и одновременно недоверчивый взгляд Вернана, и его слова: «Леди Ринна? Это точно вы? Правда?»
