— Оля приехала! — детский вопль откуда-то из кустов сразу привлек моё внимание. И пришлось сразу сгруппироваться, оставить торт на тротуаре и присесть на колено, чтобы два мелких гнома в розовых панамках смогли меня обнять и при этом не уложить на лопатки.
— Привет, красоточки! — обняла я девочек, которые прижимали меня так крепко, что сразу стало ясно, что видеть меня они очень рады.
— Это что, торт? — воскликнула Варька и на детских личиках обеих девчонок сразу возникли лукавые улыбочки.
— Всё. С этого момента пикник официально объявляется нафиг никому не нужным, — вздохнул Михаил Захарович, стоящий в гриль-зоне.
— Почему? — не поняла я.
— Торт, — сказала Марина Олеговна, вышедшая из дома. Улыбнувшись мне, она поджала губы, словно говоря, что кое-кто (я) облажалась. — Они теперь ничего есть не станут, пока торт не поедят. А после торта им уже ничего не нужно будет.
— Ой, — поморщилась я виновато и выпрямилась. Девчонки уже понесли торт на стол в беседку. — Я не подумала. Простите.
— Ничего страшного, — махнула Марина Олеговна и подошла ко мне, чтобы обнять. — Спасибо, что приехала.
— Вы не оставили мне выбора, — хохотнула я.
— Я в загсе так же говорил. Не помогло, — хитро улыбнулся Михаил Захарович и тут же получил нарочито укоризненный взгляд от жены.
— Оля, поможешь мне на кухне? — спросила Марина Олеговна.
— Конечно, — с удовольствием согласилась я.
Еще в общаге, пока переодевалась, я пришла к решению, что нужно как-то и чем-то задобрить этого пряничного чёрта, чтобы он не испортил мне следующее свидание. Может, если я сделаю ему что-нибудь хорошее, он тоже, хотя бы на подсознательном уровне, постарается не портить мне свидания и платья?
— Эй, малявки, а меня обнять не хотите? — вышел Артём из дома, где оставил пакеты с продуктами.
— А ты торт привёз? — очень, очень находчивая старшая.
— Всё с вами ясно, — усмехнулся Артём и прошёл к отцу.
— Давай, малой, составляй компанию, — кинул ему Михаил Захарович бутылку с пивом. — На сухую я этот пикник не потяну. Вы же с Ольгой, всё равно, с ночёвкой…
С какой ещё, нафиг, ночёвкой? Я на такое не подписывалась!
И какого, блин, хрена, этот пряничный чёрт открыл бутылку и демонстративно, глядя мне в глаза, хлебнул из неё?
Что я там говорила о своих намерениях на этот вечер? Задобрить чёрта? Я придушу его его же хвостом, а затем заколю его же рогами.
— Я сейчас приду, Марина Олеговна. Только контейнеры из машины прихвачу, — предупредила я женщину и, не дожидаясь ее одобрения, двинулась на Пряника, чтобы самым приторным голосом позвать его за собой к машине. — Любимый, пойдём поможешь мне открыть машину. Я там рюкзак свой оставила. С контейнерами…
…по которым охотно тебя сейчас расфасую.
Пряник, словно специально, сделал еще один большой глоток пива, оставил бутылку на небольшом столике близ гриля, у которого колдовал его отец, и, наконец, соизволил пойти со мной за ограду к машине.
— Ты охренел?! — толкнула я его на машину, едва за нами закрылась калитка. — Какая еще ночёвка? — шипела я в абсолютно бесстрастное лицо, судя по выражению которого было понятно, что он ни о чем не жалеет.
— Обыкновенная ночёвка. Ну, знаешь, во время которой ты спишь не там, где обычно, — выронил Артём небрежно. Губы его изломились в нечитаемой для меня улыбки, но что-то мне подсказывало, что кое-кто надо мной откровенно насмехается.
— Тебе весело? Думаешь, полапал мой зад, и я растаяла? Ночевать с тобой стану, где захочешь? А я здесь ночевать не собираюсь. Я сейчас просто отдам контейнеры, поужинаю, закажу себе такси и уеду. Ясно тебе?
— Ясно, — кивнул Пряник, скрестил руки на груди, шумно выдохнул и, подперев задом машину, философски уставился куда-то над моей головой. — Ясно, что ты хочешь обидеть Марусю и мелких, у которых на тебя уже наверняка грандиозные планы до поздней ночи. Ясно, что ты хочешь показать всем средний палец, просто пожрав и свалив. Мне всё ясно. Можешь не оправдываться.
Стиснула зубы и сурово посмотрела в серые глаза напротив.
— Ты знал, что мы быстро отсюда не уедем? Знал, что будет ночёвка? Конечно, знал. Кого я спрашиваю? — сокрушенно выдохнула я в яркое чистое небо и снова вернула внимание к Прянику, в уголках губ которого всё так же таилась гадкая улыбочка. — Я придушу тебя ночью подушкой, если ты приблизишься ко мне хотя бы на два метра. Хотя, можешь не приближаться, я тебя всё равно придушу.
— Не ссы. В моей комнате есть обычная кровать и кресло-кровать. На приличном расстоянии друг от друга. Мой член по тебе даже не прокатится. Или ты хочешь, чтобы я…
— Фу, блин! Только попробуй! — поморщилась я брезгливо. — Машину открой, контейнеры возьму. И мне, кстати, спать не в чем.
— Наверное, мне пора привыкнуть к тому, что ты носишь мои шмотки…
— Из-за тебя же, между прочим.
