Подавшись чуть вперед, аккуратно натянул одеяло на Пшёнкин зад. Встал с кресла и поплелся к шкафу за домашними штанами. Достал первые попавшиеся, повернулся с ними к кровати и пришёл к выводу, что сначала мне нужен душ, да похолоднее. Пшёнкина задница снова дразнила меня красным кружевом. Закинул штаны на дверцу шкафу и взял полотенце. Перед выходом, всё-таки, подошёл к Пшёнке и снова накрыл ее одеялом, в этот раз подоткнув ткань ей под задницу.
— М! — протестующе буркнула Пшёнка и, дёрнув ногой, скинула с себя одеяло на хер. Перекатилась на живот, замяла руки под подушку и вызвала еще больший стояк, когда моя футболка на ней задралась почти до лопаток, а аппетитная попка призывно и дразняще оттопырилась.
От желания шлёпнуть по упругим округлостям, чтобы звон отлетел от стен, зачесалась ладонь. Но начинать день со срача с Пшёнкой не хотелось. И без того, каждый раз, когда она смотрит на меня, я вижу в ее голубых глазах план моего убийства.
— Душ, — словно сам себе отвесил поджопник и пошёл в заданном направлении.
Прохладная вода отлично освежила и уронила всё, что и не должно было подниматься, в принципе. По крайней мере, не на Пшёнку, которая умудрилась собрать в себе все те качества, что меня отталкивали от других девчонок. Она блондинка — я предпочитаю брюнеток; она младше — я всегда выбирал старше, и у меня не было ни одной девушки, которая была бы младше меня; она болтает без умолку и перечит всему, что я говорю — я предпочитаю, когда меня слушают и подчиняются; она проснётся в моей постели — из моей постели уходили, не засыпая; она с лёгкостью дерётся в подворотне наравне с пацанами — я с неё в ахуе.
Едва выйдя из душа, наткнулся на слегка растерянную Марусю.
— Доброе утро, Тём. Девочки не у вас, случайно? — спросила она. — Я пришла их будить, а в комнате никого.
— Не знаю, — пожал я плечами, тоже насторожившись. Вместе с Марусей вошёл в свою комнату и с улыбкой выдохнул, увидев, как Соня и Варя облепили с двух сторон Пшёнку и вместе с ней забрались под одеяло, где старательно делали вид, что спят, пока их новая игрушка сонно целовала им щёки.
— Они её теперь не отпустят, — усмехнулась Маруся и пошла к выходу из комнаты. — Завтрак почти готов, спускайтесь.
— Помни мою доброту и насри Тёмке в тапки, — Михаил Захарович насыпал Каю корм и налил воды. Сполоснув руки, снова вернулся к завтраку. Подцепил пальцами ушко своей большой кофейной кружки и откинулся на спинку стула, посмотрев на сына. — Приезжайте на все выходные. На эти. На следующие уже не надо.
— Что надо сделать? — кажется, отлично понимая отца, поинтересовался Тёма и приняла от маленькой Сони огрызок блина. Складывая блин треугольником, она съедала его мягкую вершину, а остальное закидывала Тёме в тарелку, как если бы из пицца съедала всё самое вкусное, а от корки избавлялась. Но Артём, кажется, над этим не заморачивался и спокойно съедал всё, что ему давала самая маленькая сестрёнка. Минуты три назад, например, она так же положила ему в тарелку остатки блина и щедро полила его сметаной, вареньем и сверху положила кружочек банана. Артём съел всё без малейших колебаний и даже не поморщился.
— Нужно собрать водопровод для полива. Я в рот любил ту схему сборки…
— Миша!
— Я сказал «любил». За столом царит любовь, весна, ну, и твой водопровод, — обратился глава семейства к жене с видом ангелочка с дрожащими крылышками.
— Если только в воскресенье, — заключил Артём серьёзно. — В субботу точно не смогу.
— А ты, Оль? — обратилась вдруг ко мне Марина Олеговна, когда я расслабилась, решив, что раз Артём не может, то и я по умолчанию тоже не могу.
— А я… у меня на субботу тоже планы.
— Ну, ты приезжай к нам, когда хочешь. Можно без Тёмы, его, всё равно, сложно домой заманить.
— Хорошо. Я подумаю, — улыбнулась я уголками губ и снова присосалась к кофе.
— Мама, а мы купим мне такие же красные трусики, как у Оли? — вопросила Варя.
Артём закашлялся, отвернулся от стола и продолжил кашлять в кулак. Михаил Захарович, отпивая свой кофе, лишь вскинул черные густые брови и уставился в стол, явно пряча улыбку за ободком кружки. Марина Олеговна и я переглянулись, откровенно не зная, как выйти из сложившегося положения.
— Мы это потом обсудим, Варя. Хорошо? А сейчас все умываться и собираться в садик! Кто быстрее? Оп-оп-оп!
Было неимоверно стыдно. Мне казалось, что я стала краснее своих же трусов, что сейчас были спрятаны под джинсами. Во всем виновата моя дурацкая привычка спать задницей из-под одеяла, а еще жара в комнате Артёма, из-за которой я, вообще, скинула с себя одеяло. Мог бы разбудить перед тем, как выходить из комнаты. Наверняка пялился.
После завтрака Марина Олеговна напихала нам с Тёмой контейнеров. Я сопротивлялась, как могла, но по глазам жены полковника было видно, что если я не соглашусь взять контейнеры добровольно, то она начнёт уговаривать меня паяльником.
Попрощавшись со всеми, мы с Артёмом прихватили с собой Кая и выехали с территории родительского дома.
— Слушай, Артём. Дай мне, пожалуйста, номер своего телефона.
