На красивом личике не дрогнул ни один мускул. Оля не испугалась, не растерялась, и всё так же смотрела на меня прямо с нотками раздражения и злобы в ярких глазах.
— Что? — выронила Оля, не спеша вырываться из моих объятий. — Подожди, я ноги скрещу, чтобы тебе не так страшно было, — она в самом деле скрестила ноги и снова сосредоточила строгий взгляд на мне. — Говори. Я слушаю.
— Оль, — выдохнул я устало. — Давай по-честному. Не такому, как я, нужно доверять девственность. Поверь, ты будешь разочарована…
— Разочарована? Чем? — посмотрела она в мои глаза с вызовом. — Тем, что ты не достанешь? Или тем, что я не почувствую? Можешь не оправдываться, я уже и так поняла, что мои яйца больше твоих. И с чего ты, вообще, взял, что я захочу с тобой спать?
Оля нервно дернула плечами, в этот раз, пытаясь вырваться из кольца моих рук.
— Выслушай меня, — заставил я ее вновь посмотреть мне в глаза. — Это твой первый раз. Он не должен быть… таким, — показал я не самую прибранную гостиную с пылью на полках, брошенными на креслах вещами и грязной посудой на журнальном столике. — По-другому всё должно быть. С цветами, лепестками, красивыми словами… А я так не умею.
Оля невесело хохотнула. Освободила одну руку и вытянула ее в сторону стеллажа с книгами, на котором стоял цветок, что видел воду только тогда, когда ко мне заглядывала Маруся. И при всём при этом он умудрялся цвести.
Оля сорвала сухие частично осыпавшиеся лепестки красных цветов и пафосно бросила их над нами, позволив им упасть на наши головы.
— Вот тебе лепестки, — выронила она с вызовом. Дунула на моё плечо, убрав с него красный лепесток. — Приступай.
Глядя на Артёма с застрявшими в его волосах красными лепестками, я поняла, что сломала парня.
Наверное, вряд ли кому-то еще попадалась такая же борзая девственница, как я. А у меня это всего лишь защитная реакция. Во-первых, мне страшно лишать какого-нибудь колдуна своей девственной крови, а, во-вторых, в глубине души мне обидно, что Артём, узнав, что в моей тёплой лунке еще никто не удил, предпочел свалить как можно дальше, вместо того, чтобы попытаться вселить в меня хоть какую-нибудь уверенность или понимание того, что это нормально, прорвёмся, не ссы…
Никогда бы не подумала, что пыль на полках может помешать первому сексу. Наверное, у меня его поэтому до сих пор и не было, потому что на моих полках вечный срач. И дело совсем не в двух братьях и их друзьях, которые никого ко мне не подпускали. У меня парень-то появился, когда я в общаге жить начала далеко от братьев и друзей.
Но вместе с тем, как ни странно, реакция Артёма казалась мне… милой. Стоит тут, глазками своими серенькими хлоп-хлоп, а в них читается шок и немного страх.
Еще и лепестки эти…
Ути-пути!
— Ты улыбаешься. Это хорошо или плохо? — Артём вновь напрягся и крепче обхватил руками мою талию, до сих пор боясь, что я могу вырваться и убежать.
— Тебе виднее. Как моя улыбка выглядит? Хорошо или плохо?
— Вопрос с подвохом. Воздержусь от ответа.
— Я смотрю, «воздержание» — твой девиз на сегодня, — ехидно улыбнулась я.
Артём вздохнул, явно сдерживая себя от того, чтобы закатить глаза и выдохнуть какой-нибудь мясистый мат.
— Пообещай, что не вырвешь мне яйца хотя бы сегодня, — потянулся губами к моему подбородку и оставил легкий поцелуй.
— А покрутить их можно?
— А разве ты не это делаешь уже минут пять? — Артём продолжал оставлять на моем лице лёгкие практически невесомые поцелуи, и это расслабляло.
Злоба почти сошла на нет. Но я продолжала делать вид, что намерена уйти отсюда, как можно скорее.
Наконец, Артём добрался до моих губ своими. Несмело, глядя мне в глаза из-под слегка опущенных ресниц, поцеловал.
Не тая ехидной улыбки, я отложила платье на диван и закинула руки широкие Тёмины плечи.
Он словно зеленый свет получил.
Вжал меня в свой торс и поднял над полом, углубляя поцелуй.
— Я всё ещё злюсь, — подметила я между поцелуями, чувствуя, что Артём куда-то меня нёс.
— Это потому, что ты голодная. Я помню.
Артём принес меня в кухню и усадил на столешницу гарнитура рядом с горячей пиццей. Сделал два шага назад и застыл, глядя то на меня, то на пиццу.
— Не знаешь, кого из нас выбрать? — дернула я бровью. — Если что, она быстро остынет, — указала я на пиццу. — Решай быстрее. Я всё ещё помню, где выход из твоей квартиры.
— А кто тебя выпустит? — хмыкнул Артём. — Ставь чайник, я сейчас.
Сказав это Артём скрылся в комнате. Несколько секунд я просидела недвижимо, но так и не поняла, куда и зачем он пошёл.
Пожав плечами, спрыгнула с гарнитура, наполнила чайник и поставила его кипятиться. Немного подумав, решила пока нарезать пиццу.
Артём вышел из своей комнаты с какими-то вещами, похожими на постельное белье, и очень быстро, наверное, для того, чтобы я ничего не успела разглядеть, занес их в ванную, из которой почти сразу вышел и синим тазиком.
Он буквально вихрем пронесся по гостиной, скидав в этот таз все вещи, что лежали на креслах. Одной из футболок смахнул с полок пыль.
