Тут он радостно улыбнулся.
– Так, в конце концов, я твой?
– Нет-нет, что ты?! Я не это имела в виду, а вот что, – она показала на рупии. – Это причитающиеся мне по закону деньги.
Радостный огонек в его глазах потух, но ей было наплевать.
– Кто сообщил тебе мой адрес? – спросила она.
– Я искал тебя целую вечность. – Он снова превратился в обиженного школьника. – Потом позвонил Тори, и она сказала мне.
– Понятно.
Он нетерпеливо застучал ногой по полу.
– Я слышала, что ты теперь работаешь. Где же, если не секрет? – спросила она как можно спокойнее.
– Уже нигде, – пробормотал он. – Я потерял работу. А недавно был фотографом на киностудии. Компанией управляли идиоты.
– Теперь ты поедешь домой? – Эта мысль принесла ей облегчение.
– Нет. – Он покачал головой. – Теперь я живу здесь: на Мейн-стрит, за фруктовым рынком. – Он перестал топать ногой и посмотрел на нее. – Ах, и вот еще что. Перестань всем говорить, что мне шестнадцать, когда мне на самом деле девятнадцать.
– Гай, я не собираюсь ни с кем драться из-за этого. Какая разница, раз ты не способен за себя отвечать?
– Способен.
– Нет, Гай, ты безвольный парень. – Она сверкнула на него глазами, все еще злясь за его вторжение в ее комнату и за испорченный вечер. – А еще ты врешь, чтобы выйти сухим из воды.
Он попятился.
– Ты говоришь какие-то ужасы, – сказал он. – Я всегда собирался вернуть тебе эти деньги. Вот только ждал нужного момента.
– Да неужели? – Она даже не стала делать вид, что верит ему. – Ну, в следующий раз сделай это правильно: позвони в дверь и дождись, когда я тебя впущу.
Провожая его к двери, она почувствовала, что у нее на пятке лопнула водяная мозоль, и липкая жидкость потекла в туфлю.
– Но все-таки больше не приходи, – добавила она, выпуская его на улицу.
– Все в порядке, все в порядке, – ответил он, как будто его кто-то спрашивал. – Я обещал заплатить тебе долги, и я это сделаю.
На следующее утро Вива в ярости позвонила Тори.
– Зачем ты так поступила, Тори? Разве можно быть такой глупой? Теперь он от меня не отстанет.
– Постой-ка. – Тори говорила сонным голосом, словно только что проснулась. – Ты о чем?
– О Гае, несчастная идиотка! Ты дала ему мой адрес.
– Он сказал, что хочет вернуть тебе деньги. Я думала, что ты будешь довольна.
– Довольна! Он напугал меня до полусмерти. Ждал меня в темноте в моей комнате, лежал на моей кровати, да теперь еще утверждает, что его разыскивает полиция.
Тори ахнула на другом конце провода.
– Ой, Вива, извини, – сказала она. – Но он сказал, что у него теперь есть работа и деньги, и я думала, что…
– Тори, ты вообще ничего не думала.
Тори высморкалась и неразумно решила поменять тактику.
– Вива, ты уверена, что не преувеличиваешь? – спросила она. – Я всегда нормально с ним ладила.
– Господи! – взорвалась Вива. – Да он окончательно свихнулся – даже твой дорогой Фрэнк сказал об этом.
– Это уже подло с твоей стороны, – огрызнулась Тор. – Никогда он не был
Вива в сердцах бросила трубку, но мгновенно спохватилась и снова набрала номер подруги.
– Извини, с моей стороны это было нехорошо, – сказала она.
– Я понимаю. – Тори рыдала. – Просто у меня все ужасно, я переживаю сама-знаешь-из-за-чего. – Трубка стукнулась о столик, Тори высморкалась и взвыла: – Почему жизнь такая
– Тори, ты меня слышишь? – Вива слышала в трубке стук каблуков по деревянному полу, резкий голос Си, что-то приказывавшей слуге. Потом раздались шорохи, и Тори снова взяла трубку.
– Сейчас я не могу говорить, – сообщила она шепотом. – Может, встретимся где-нибудь и выпьем? В «Тадже», «Виндхаме» или где ты скажешь.
Вива задумалась. В тот день она работала в приюте с десяти до пяти, а вечером планировала сесть за письменный стол. Английский журнал «Ева» заказал ей две зарисовки об Индии размером по тысяче слов каждая, написать надо было в течение недели.
– Тори, я не уверена, что ты сумеешь найти меня здесь, – сказала она. – Я живу в стороне от большой дороги.
– Да найду, не волнуйся. – В голосе Тори слышалось облегчение. – Я с удовольствием взгляну на твою комнату, могу захватить с собой граммофон. Слушай, спасибо, что ты простила меня, – сказала она и, не успела Вива сказать ни слова, добавила: – Но теперь у тебя есть какие-то деньги – а я полный Гарри-бедняк.
Бывали времена, когда Виве хотелось треснуть ее по башке.
Положив трубку, Вива достала засаленные банкноты из ящика тумбочки, куда сунула их накануне вечером, и еще раз пересчитала: триста двадцать рупий, ровно половина той суммы, которая была ей обещана. Она положила деньги в жестяную коробку, взяла кусок бечевки и крепко привязала жестянку к нижней стороне своей кровати.
Окинув взглядом комнату, она снова увидела Гая, лежащего на ее кровати: его странные, бесстрастные глаза, направленные на нее, отпечаток его тела на родительском стеганом одеяле. Вчера после его ухода она поменяла простыни, словно изгоняя его дух из своей комнаты, но все равно почти не спала.
