Пряный аромат Востока полностью

Вива посмотрела на него и грустно улыбнулась, не сказав ни слова. Какая она сегодня красивая, восхитилась Тори, в красном платье, со странными, «варварскими» бусами; ее длинные, непослушные волосы делали ее похожей на цыганку. Она неповторима, сама Тори никогда не сможет так выглядеть, как бы ни старалась. Фрэнк тоже глядел на Виву и, как и Найджел, хотел с ней поговорить.

– Пожалуйста, мне еще порцию, – обратилась Тори к Фрэнку. – Слов нет, как вкусно.

Появился официант, пухлый и улыбающийся, с салфеткой на руке. Они заказали гораздо больше, чем нужно: тарелки с крупными оливками и маленькими, сочными помидорами, нут, хумус и вкуснейшие горки цыплят и салат табуле. Все это они запивали каким-то местным вином.

По настоянию Фрэнка они попробовали roz b laban, египетский рисовый пудинг с изюмом и корицей. «Мама так никогда не приготовит», – добавил он.

– Научи нас, Мустафа, хорошему египетскому тосту, – попросил Фрэнк официанта.

– Пусть верблюд вылезет из твоей задницы, – последовал непристойный ответ.

Тори нравилось слушать, как смеялся Фрэнк. Он сидел рядом с ней, держа в загорелой руке бокал. Когда он повернулся и заговорил с Вивой, она следила за ними краешком глаза. Вива держалась отдельно, в ней был какой-то покой, которому Тори завидовала. Но тут Фрэнк, вероятно, сказал какую-то шутку, потому что Вива внезапно вспыхнула, наклонилась вперед и сказала ему что-то озорное и выразительное – к досаде Тори, она не расслышала, – и он расхохотался.

«Почему я никогда этого не пойму? – думала Тори, чувствуя, как улетучивается ее счастливое настроение. – Почему обаятельные люди очаровывают всех? – Ты сама видишь, что это не только люди, умудренные жизнью. Даже жуткий Пол тогда абсолютно обаял маму».

– Угощайся. – Вива протянула Тори блюдо с оливками, нарочно вовлекая ее в разговор. – И скажи мне, если Фрэнк преувеличивает. Он утверждает, что какие-то археологи недавно обнаружили еще одну гробницу фараонов в Мукель-аль-Тес и что там внутри были горы древних горшочков с маслом для лица, сеток для волос и пинцетов.

– Вероятно, он шутит. – Тори, сама того не желая, сказала это кислым тоном.

– Нет, не шучу. – Фрэнк повернулся к Тори, и она снова была счастлива. – Почему вы думаете, что они не придавали такого же значения своей внешности, как мы? Ведь не мы придумали тщеславие.

– Я вспоминаю одну цитату, – сказала Вива. – Постойте-ка. – Она задумалась. – Вот: «Я уверен, что на жизнь мужчины ничто так не влияет, как его уверенность в своей привлекательности или непривлекательности». Толстой.

– Превосходно, – сказал Фрэнк. – Лучше не скажешь.

Тори, никогда не читавшая Толстого, изобразила понимающую улыбку.

Фрэнк снова отвернулся от Тори.

– Где ты намерена жить, когда доберешься до Индии? – спросил он у Вивы.

Она пожала плечами.

– Пока не знаю. У меня есть несколько вариантов. Какое-то время я буду вынуждена крутиться.

Она взяла блюдо с рахат-лукумом и передала его по кругу.

– Ты будешь жить там самостоятельно?

– Вероятно, да.

Все ждали, что она расскажет о себе больше, но она замолчала.

– Ты собираешься поехать на север – ведь там прошло твое детство? – Найджел тоже был заинтригован.

– Возможно, – сказала она. – Я еще не решила.

Вот в чем секрет – казаться загадочной. Не выбалтывать все каждому встречному.

– Так. – В последовавшей тишине Найджел повернулся к Тори. – А у тебя какие планы после Бомбея?

– Ну… – Тори тоже собиралась напустить тумана, но вмешалась Роза.

– Она главная подружка невесты – и моя лучшая подруга на целом свете.

– И что, это работа на полную ставку? – пошутил Фрэнк.

– Да, – ответила Роза, – я ужасно требовательная.

Тори никогда не слышала, чтобы о ее роли в Индии говорилось так обыденно и по-детски.

– Как только Роза будет пристроена, – заявила она, выпустив сигаретный дым, – я тут же отправлюсь путешествовать навстречу приключениям.

– Ой! – Роза вскочила. У нее был такой вид, словно ее ударили по лицу. – Простите! – Резко отодвинув кресло, она пошла в сторону дамского туалета.

– С ней все в порядке? – Вива повернулась к Тори.

– Конечно. – Тори была озадачена. Никогда в жизни Роза не уходила вот так раздраженно. – Я пойду к ней. Возможно, она плохо себя чувствует.

Когда Тори вошла в туалет, Роза плакала, стоя возле умывальника, украшенного затейливым орнаментом.

– В чем дело, Роза? – спросила она.

– В тебе.

– Во мне? Почему? – Тори никогда не видела подругу такой злой.

– Прости, Тори, – Роза всхлипнула. – Но я думала, что ты с радостью согласилась на роль подружки невесты и что в Индии мы с тобой побудем какое-то время вместе, наслаждаясь жизнью. Наверняка так думали и наши мамы. Но теперь, кажется, тебе все это надоело. И… ну… я подумала… подумала…

– Что, Роза?

– Что тебе вообще на это плевать.

И тут Тори внезапно закричала на Розу, потому что весь день обернулся разочарованием и она была сыта тем, что неизменно оказывалась с краю.

– Ох, так моя единственная задача в жизни быть твоей нянькой?