Она обращалась ко всем в шутку и как бы снисходительно, но тот, кого она окликала зайкой или парнишей, чувствовал, что с ним говорит змея. Змеёй она и была. У неё был искристый, сине-зелёный взгляд, одновременно насмешливый и внимательный. Она спокойно слушала, пока кто-нибудь выговаривался ей и не замечал, что свет этих глаз не только и не столько греет, сколько освещает его, как интересный экземпляр на операционном столе.
И вместе с этим она вся разрывалась, отдавая свои силы дому. Будто страшно задолжала ему каждую секунду своего времени. Каждый из обитателей квартиры рано или поздно открывал свою душу или ей, или Гримму. Игрокам оставалось только радоваться, что эта гидра, подобно Гримму, была за них, для них и вместе с ними.
В какой-то момент она подняла глаза и заметила его. Яша вздрогнул, отвернулся и пошел дальше, и только в конце коридора почувствовал невероятное облегчение.
Дом продолжал показывать ему свои истории.
Девочка с волосами цвета диких ягод впаривала новичками какие-то подвески и амулеты, защищающие, мол, ночью от в
Кто-то ходил по комнатам, присматривая местечко для грядущей игры.
Он видел пестрых и смеющихся подростков, чьих-то закадычных знакомых и друзей. Видел мальчика, одиноко сидящего в углу, завернувшись с ног до головы в плед, бледного и худого, с жуткой красной сыпью на шее и лице, наверняка хрустящей, как хлеб, если к ней прикоснуться. С тонкими руками, покрытыми пластырями и зелёнкой, которые не спасали его от множества мелких царапинок, кровоточащих тут и там, и пятнистых серых шрамов бог знает от чего.
А ещё были те, кого он не видел.
Он не видел полутеней, шёпотом рассказывающих друг другу истории, крадущихся робко вдоль стен. Тела, лежащие на полу и в нижних отсеках шкафов, пропахшие перегаром, безнадёжно спящие.
Он не видел их, но всё равно что-то ощущал. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ждёт не дождётся, чтобы этот день закончился. Здесь пахло тесным деревом и землёй.
Дом был полон советских кресел, старых оконных рам и коридоров. Выйдешь из кухни, пробежишь по знакомым комнатам — и дальше двери, двери. Коридоры с лампами в абажурах и шкафчиками. Ползут, извиваются, не заканчиваются. Бесконечная квартира у чёрта на рогах. Говорили, что где-то есть пустые комнаты, кладовки, доверху забитые хламом, чужие детские, каморки, полностью уставленные часами… Так что лучше было глядеть в оба и запоминать повороты. Без карты заблудишься.
Вся квартира жила словно скрепя зубы, коротая время перед наступающей ночью. И когда туман за окнами стал потихоньку темнеть, Яша почувствовал, как все комнаты разом вздохнули, дождавшись уже конца этого дня.
***
Тем временем обитатели утепляли обстановку, как получится, и в кухне начинали готовить ужин, не сидеть же без дела.
Под вечер Яша выбрался из коридорных лабиринтов, освоив кое-как карту, и нашел в одной из спален Гримма. Вернее, наткнулся на него. Дверь открылась, и прямо перед Яшей пробежала заплаканная девочка, исчезая в складках дома. А затем, опираясь на дверной косяк, в проеме встал Гримм и устало закурил самокрутку.
Затянувшись, он закрыл глаза, тяжело вздохнул и тут заметил у дальней стены Яшу.
— А, — выдохнул он, — это ты.
Тот вопросительно поднял брови.
— Что? — простонал гитарист. — Это не я. Это у нее несчастная любовь, видите ли.
Яша прищурил глаз.
— Да чего ты смотришь на меня? Ну, пришла, выговорилась, ну, не то сказал сдуру. Знаешь, сколько таких кроликов ко мне за день приходит? И всех, видишь ли, надо выслушать. Под конец нервы уже ни к черту. — он потупил взгляд, с сожалением цокнул. — Неудобно вышло. М-да.
— Не знал, что здесь разворачиваются любовные драмы, — пробормотал Яша. Не то с презрением, не то с завистью.
— Ох-хо-хо! Поживи тут ещё немного, не такое увидишь. Заперли людей в тесном месте, вот и ждите спектаклей. Тут вам и истерики, и любовь… Мм, — сказал Гримм, затушив окурок об косяк, — кстати об этом. Ты ж ещё не знаешь мою подругу! Погнали на кухню.
«Так не Кира ли?» — подумал с удивлением Яша, но смолчал.
— Самый давний игрок, какой только есть в доме, — продолжал Гримм. — когда я сюда пришёл, это она меня встретила. Объяснила, че-как. Она не особенно разговорчива, но, поверь мне, если с ней сблизишься, случится чудо. Думаю, она всем рано или поздно понравится, и тебе тоже…
Яша пожал плечами и последовал за ним.
— Так она, говоришь, тебя просветила?
— Именно. Ты думаешь, чё я тут теперь всех встречаю? Это всё солнце моё научило меня.
— И что именно она тебе рассказала? Она знает, что это за место? — с надеждой спросил Яша.
— Ч-ш-ш. — замотал головой тот. — Нет. Этого я сказать не могу. Сам поймёшь.
Яша вздохнул.
— Если только в этом доме можно хоть что-то понять…
— Э, друг, — хитро прищурился Гримм, — ты просто не видел нашего Ёжика!
— Какого ещё ëжика? — нервно переспросил он.
— Ёжик есть только одна, — хекнул глазастый, — пошли. Это надо знать каждому.
***
