На языке вертелась фраза о том, что в украинской литературе имеется множество красивых стихов, но почему-то же он выбрал именно 'Чого являєшся мені у сні?' Но я посмотрела на застывшее лицо мужчины, и прикусила своевольную часть тела. Потому что, чую, выльется мне это… Во что-нибудь нехорошее.
Неожиданно Сфинкс резко поднялся.
— Да и вообще я узнал много интересного, — казалось, от этого ледяного тона вокруг падает температура и начинают съеживаться цветы. — Например, меня очень позабавило то, как кичится твой отец вымышленным родством с Богуном.
Я растерянно моргнула. А это-то тут причем?
— Хотя на самом деле, — его губы исказила презрительная усмешка, — одна из твоих пра-пра-и так далее-бабок всего лишь подливала ему водку в корчме. Ну, и после позволила себя на сеновале зажать. Или соврала — кто ж ее знает?
Злые слова выбили из меня весь дух. Я даже вдохнуть была не в силах! Только с отчаянием смотрела на застывшее маской лицо моего мучителя, и одного не могла понять — за что?! Что я такого ему сделала?! Раз он так со мной…
Горло сдавило, и я поняла — разревусь. Просто не смогу по-другому!
Но до того, как первые слезы смочили мои ресницы, Сфинкс раздраженно выдохнул и, не говоря ни слова, исчез. А я осталась одна. В дурацком купальнике, с гребнем в безвольной руке и догорающими шашлыками неподалеку.
Следующие три дня прошли как в тумане. Я не могу сказать, что была сильно расстроена тем, как унизил меня Сфинкс. Да, было неприятно, но… Казалось, меня попросту выключили. И я все делала механически. Просыпалась, готовила себе еды на целый день, а потом, прихватив ее, уходила в солнечный мир и до позднего вечера сидела на берегу озера. Думала ли я о чем-нибудь? Нет… Просто… существовала. Раньше я не понимала смысл этого слова, и поди ж ты. Жизнь не преминула ткнуть носом. Получите, распишитесь…
Честно говоря, потом я так и не смогла понять, с чего меня так приложило. В самом деле, мало ли за своих двадцать два года я выслушивала оскорблений? Да и к тому же, конкретно это задевало не столько меня лично, сколько мой род. Единственное объяснение, которое я для себя нашла, а потом в него и поверила — что сказалось нервное напряжение последних недель. Все же у любого человека есть свой запас прочности, а я себя никогда железной леди не считала.
На четвертый день я проснулась от того, что кто-то — и кто бы это мог быть, не так ли? — осторожно гладил меня по голове. По глупой детской привычке прикинулась спящей — постаралась дышать ровно и тихо. Не думаю, что могла этим обмануть Сфинкса, но вот… Не хотелось мне его видеть. И слышать тоже…
— Прости меня, Алиса… — мурашками вдоль позвоночника прокатился печальный голос. — Прости…
После чего мужчина сомкнул руки на моей талии, притянул к себе и, зарывшись лицом в мои волосы, затих.
Честно говоря, я ожидала, что он начнет приставать. Ну, хотя бы поцелует. Но — ничего этого не было. Сфинкс тихо дышал мне в макушку и даже не думал давать волю рукам.
Эй, он что, спит?!
Попыталась отстраниться, но рыжий только пробормотал что-то и стиснул крепче руки. А потом еще ногу на бедро закинул, видимо, для верности. Делать нечего, пришлось лежать смирно. Был, конечно, вариант его треснуть… Но где гарантия, что у зеленоглазого безумца не сработают какие-то рефлексы, и он не пришибет меня еще до того, как проснется?
Можно было поспать, тем более что в объятиях Сфинкса оказалось на диво уютно, но сон как-то не спешил принимать меня обратно в свои туманные сети. Так что я лежала, прислушиваясь к неровному дыханию за плечом и думала, думала, думала… Для начала с удивлением осознала, что от моего заторможенного состояния не осталось и следа! Будто от тихих печальных слов мужчины мне стало легче. А потом я наконец-то задумалась над своей реакцией на стража перекрестка. Какая-то она ненормальная, честно говоря. Разве это правильно — плыть только от одного запаха солнца и ветра? Постоянно забывать об опасности, которая от него исходит? У меня что, классический Стокгольмский синдром?! Или все же есть какое-то адекватное объяснение?
Мысли пошли по кругу, потом по второму, а дальше я все-таки уснула.
А проснулась от яркого солнца, которое нахально светило прямо в глаза.
Хмуро прищурившись, я села и попыталась понять, где нахожусь. И на этом пути меня ожидало ой как немало сюрпризов! Во-первых, я валялась на берегу озера на все том же клетчатом пледе. И была одета во все тот же бирюзовый купальник, который, как превосходно помнила, сбросила в ванной и больше к нему не притрагивалась! А неподалеку от меня, насвистывая веселенький мотивчик, Сфинкс, во все тех же цветастых шортах, жарил шашлык. Дежавю, мать твою!
— О, ты уже проснулась, — радостно улыбнулся мне рыжий. — Вовремя. У меня все почти готово…
С подозрением посмотрела на его безмятежную рожу. Интересно, он что, решил обставить все так, будто мне его вспышка приснилась? Нетушки! Ничего у него не получится!
— Сфинкс, я все помню, — сухо проинформировала его и поднялась.
