– А вот послужи с мое, салага, тогда и тебе будет видно! А может, и не будет, по причине твоей бестолковости!
– Нет, в Антарктиду, пожалуй, нас сегодня не отправят! Максимум – в Африку. А то, может, и вовсе за ближайший поворот. Мало ли что может случиться за поворотом? Повороты, они такие… Вот увидите – никаких дальних командировок!
– И откуда ты это взял?
– Чую!
– А я так думаю, что нас пригласили на веселую гулянку. Вот сейчас какой-нибудь офицерик возникнет и объявит: товарищи спецназовцы, столы накрыты, пожалуйте рассаживаться! Гулянки – они всегда случаются ближе к ночи.
– Ха-ха-ха! Гы-гы-гы!
Вскоре, впрочем, все выяснилось. Не до конца, конечно, а лишь отчасти, но и этого было немало. Офицер действительно возник, но пригласил он одного лишь Богданова. Вячеслав глянул разом на свое войско, вздохнул и пошел за офицером.
– Однозначно могу сказать лишь то, что это никакая не гулянка! – раздался вслед Богданову нарочито разочарованный голос. – Потому что за какие такие заслуги на нее пригласили лишь нашего командира? Чем мы хуже? Нет, братцы, тут что-то другое…
Смех и беззлобно-ехидные словесные обороты были ответом разочарованному голосу.
В кабинете Богданова встретил полковник Скоробогатов. И это сразу же настроило Богданова на правильную волну. Если его встречает собственной персоной полковник, стало быть, дело предстоит серьезное.
Помимо полковника в кабинете находились еще двое, которых Богданов видел впервые. Оба были в штатском, но Богданов наметанным глазом определил, что один из них военный, а другой, пожалуй, штатский. Скорее всего, штатский – из правительства. Ну а если он из правительства, то это могло означать лишь одно: дело, которое предстояло Богданову и его бойцам, так или иначе было политическим.
– Садись, Вячеслав, и слушай, – сказал Скоробогатов. – Разговор предстоит долгий и серьезный. Для начала познакомься вот с этими товарищами. Они введут тебя в курс дела.
Тот, кого Богданов посчитал военным, и впрямь оказался таковым. А именно – представителем контрразведки. Угадал Богданов и то, что касалось второго незнакомца: он был из высоких правительственных кругов. Здесь, пожалуй, следует уточнить, что это был тот самый скептик или, может, реалист, которого выше мы называли третьим Собеседником.
Разговор начал третий Собеседник. Кратко, но вместе с тем подробно он прочитал Богданову лекцию о том, что на сегодняшний день творится в Восточной Германии. Отчасти Богданов и без всяких лекций знал, как живет Германская Демократическая Республика, но кое-что было для него новостью.
– Это, так сказать, была вводная часть нашего разговора, – сказал представитель правительства, обращаясь к Богданову. – С практической частью вас познакомит генерал Платонов.
«Ого! – подумал Богданов. – Генерал! Значит, дело и впрямь серьезное».
– Генерал Платонов – это я, – отрекомендовался представитель контрразведки.
– Об этом я уже догадался, – произнес Вячеслав.
– Нам отрекомендовали вас как специалиста высокого класса, – сказал генерал Платонов, не сводя глаз с Богданова. – Равно как и тех людей, которые находятся в вашем подчинении.
На эти слова Богданов не отреагировал никак, он ждал, что генерал будет говорить дальше. Хотя он и догадывался, каково будет продолжение. Но перебивать генералов нельзя, на то и существует субординация.
– Именно такие специалисты, как вы и ваши люди, нам и нужны для предстоящей операции, – продолжил генерал. – Речь идет о ГДР и последних событиях, произошедших в этой стране. И события эти тревожные. Более того – они становятся тревожнее от часа к часу. Мы, разумеется, следим за развитием этих событий, но следить мало. Настала пора отреагировать на них должным образом. То есть в практическом смысле.
Генерал умолк, поднялся с места, прошелся по кабинету, собираясь с мыслями, вновь уселся в кресло и сказал:
– Я хочу ввести всех вас в курс последних событий в Восточной Германии. Надеюсь, никому из вас не нужно объяснять, что те сведения, которые я сейчас вам сообщу, они не для широкой публики. Скажу больше – какая-либо огласка таких сведений могла бы привести к весьма нежелательным политическим последствиям в мировом масштабе. Надеюсь, я выразился ясно.
«А мог бы и вовсе не говорить этих слов, – подумал Богданов. – Оно ведь и без того все ясно. Ох уж эти генералы! Хорошо все же, что я никогда не стану генералом! А то, чего доброго, и мне пришлось бы изъясняться таким же витиеватым образом!»
– Товарищ подполковник, вы меня слушаете? – Генерал внимательно взглянул на Богданова.
– Так точно, – спокойно ответил Вячеслав.
Он и вправду внимательно слушал генерала, так как понимал, что этот контрразведчик напрасных слов говорить не станет. А значит, каждое произнесенное им слово, так или иначе, непременно касается Богданова, а через него – и его подчиненных. А то, что он при этом еще и размышлял на отвлеченные темы, ничуть не мешало ему слушать.
