Он начинает ржать, пытаясь спрятаться за истеричным хохотом.
Я прав! Чёрт…
– Отвали, Кир. И никогда больше не говори никому подобной хрени.
Тимур отворачивается и, забыв про брата, идёт к выходу. На лице Артёма – непритворное изумлёние. Он не знал об этом «маленьком» секрете Тимура.
– Бежишь, да? Сбегаешь от правды? – рычу вдогонку удаляющемуся Тимуру, но он уже хлопает дверью.
Перевожу взгляд на Тёмыча.
– Надеюсь, вы довольны… И надеюсь, теперь оставите её в покое.
Он ничего не отвечает. Молча развернувшись, уходит прочь.
Не обращая внимания на остальных, пинком открываю раздевалку. Снимаю рубашку, брюки. Иду в душ.
Буквально каждый сантиметр тела болит и ломит. Лицо пылает. Я подставляю его под прохладные струи воды.
Мне казалось, что Тимур был против наших отношений с Асей, потому что боялся. Боялся, что мы будем настолько близки, что я расскажу ей о семье Соболевых. Об их отце. А она, в свою очередь, расскажет матери.
Но эта версия всегда была притянутой за уши. А истина лежала на поверхности.
В младших классах мальчишки всегда дёргают за косички понравившуюся девчонку. А что, если она не отвечает взаимностью? Тогда методы привлечения внимания меняются. Иногда становятся крайне жестокими. Как в случае с Тимуром Соболевым. Потому что он всегда знал, что её не получит.
Выключаю воду, выхожу из душевой. В раздевалке никого. Вытираюсь, натягиваю рубашку и брюки. Достаю из рюкзака телефон. Сев на лавочку, вбиваю пароль. Он простой. Это день рождения Аси. Второе ноября.
Сразу же захожу в школьный чат и вижу фотографию. Отправитель действительно я.
Морщусь при виде Асиной матери и директора. У них что, ума палата – делать это под носом у своих учеников??
Когда именно Тимур умудрился их сфотать? До того, как поймал Асю и увёл в лес, или после?
Хотя это уже и не имеет значения. Важно, что я в полной заднице.
Проверяю галерею. Эта фотка там есть, и я её удаляю. Так же, как и из чата.
Картина для меня ясна. Кто-то залез в мой телефон, пока шла тренировка. Тимур всё время был на виду. Но я уверен – это сделано с его подачи, хоть и другими руками.
Руками того, кто отсутствовал на поле.
Марат…
Вашу ж мать! Я убью этого ублюдка!
Я сижу на кровати, забравшись на неё с ногами и обхватив голову ладонями. Смотрю в одну точку на противоположной стене. Вот уже сколько?
Дашка нервно расхаживает по комнате.
– Всё, фотографию удалили, – с облегчением произносит она. – Наконец-то додумались! – продолжает с недовольством. – Интересно, сам Кирилл? Или просто чат подчистили?
Мне неинтересно, кто это сделал. Всё равно все уже всё увидели…
Возле ноги лежит мой телефон, и вот уже в пятый раз на нём всплывает одно короткое, но очень ёмкое слово. Мама. Она всё названивает и названивает… А я не хочу с ней говорить. Наверняка она начнет обвинять Кирилла, а не извиняться за своё безалаберное поведение.
– Ась. Ну Ася! – Дашка трясёт меня за плечо. – Ну мир же не рухнул, а!
Рухнул… Для меня это ощущается именно так. Я чертовски злюсь на мать и хочу верить Кириллу. Но в той же степени не могу ему верить, потому что у него был мотив поступить таким образом.
И если это сделал всё-таки не он, то всё ещё хуже. Значит, это сделали Соболевы. А они никогда не заходили так далеко. Значит, они и дальше будут придумывать всё новые и новые гадкие способы нас разлучить.
Я чертовски устала от всего этого…
Когда ушла из спорткомплекса вместе с Маратом, то сразу постаралась от него избавиться. Ища в нём дружеское плечо, нашла лишь обвинения в адрес Кирилла. Мне стало противно, ведь ещё в прошлом году они были друзьями. А теперь Марат даже не рассматривал вариантов, что это мог сделать не Кирилл.
В итоге Алиев проводил меня до общаги, и я сразу ушла. Теперь он так же, как и мама, беспрестанно мне названивает.
– Я знаю, что мы сейчас сделаем! – внезапно оживляется Дашка.
Она подходит к моему шкафу. Не глядя, хватает стопку вещей, возвращается и кладёт вещи на постель. Присев на корточки, достаёт мою спортивную сумку из-под кровати.
– Что ты делаешь? – я безучастно наблюдаю за ней.
– Два выходных впереди, – объясняет подруга, укладывая мои вещи в сумку. – Мы сейчас вызовем такси и поедем ко мне домой. Мама будет не против, а ты развеешься.
Метнувшись к шкафу, она возвращается с моим нижним бельём. Потом из ванной приносит зубную щётку. И пока размещает это всё в сумке, продолжает мечтательно:
– Мы сходим в салон красоты. Возможно, заплетём одинаковые афрокосы. Или пирсинг сделаем, а? Ну или просто покрасим волосы. Хочешь в розовый или синий? Какой там сейчас в моде?
Я улыбаюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
Что бы я делала без Дашки?
– Ну вот, уже лучше, – сияет подруга, заметив мою улыбку. – Давай, Ась! Поехали! Подальше от этого хаоса.
Встрепенувшись, я спрыгиваю с кровати. А почему бы, и правда, не уехать? Почему бы не дать себе двухдневную передышку?
Смотрю на телефон. Там снова звонит мама.
– А как быть с ней? Наверняка я нужна ей здесь, – киваю на свой смартфон, так и не взяв его в руки.
Дашка делает это за меня. Схватив телефон, скидывает вызов матери.
