И тут-то меня отпустило. Будь это папенькин дружинник, посланный за мной по указу самого Великого князя, меня бы сначала схватили в охапку, доставили в терема, а потом бы спрашивали, Агния я или нет.
Чуть более уверенно я обернулась и посмотрела на незнакомца. Хотелось бы мне, чтобы меня тут ждал лично Милан, но, наверное, это стало бы неоправданным риском. Я утвердительно кивнула, мужчина в ответ тоже. Не лучший способ приветствовать княжну – обычный кивок, а с другой стороны, у постояльцев “Розалии” могли бы возникнуть вопросы, начни мы тут расшаркиваться.
– Ступайте за мной, – к моему облегчению, мы не стали заходить в это гиблое место. Обогнув его, очутились сразу у конюшен. Громкое слово для стойла на две лошади.
Мужчина поправил сбрую на одной из них, сел верхом и протянул руку мне, которую я не спешила принимать.
– Мы поедем на одной лошади? – первый и последний раз, когда я каталась верхом на лошади вдвоём с мужчиной был в пять лет. Тогда отец впервые привёл на конюшню.
– Простолюдины, что могут позволить себе две, привлекут слишком много внимания.
С некой обречённостью я позволила незнакомому мужчине помочь мне устроиться спереди, теперь ещё больше жалея, что это не сам Милан. Но хоть я о таких мелочах и не задумывалась, он был бесспорно прав.
Поехали мы совсем в другом направлении, как мне показалось. Олег увёз Всеславу на запад, мы двигались больше на север. Определённо к вопросам маскировки и заметания следов мой возлюбленный подошёл со всей возможной ответственностью.
Приятного в езде вдвоём было мало: тесно и неуютно. Спину доводилось держать в напряжении, чтобы не позволить лишнего. Но по мере движения усталость всё больше росла, а моральные устои таяли. Я сама не заметила, как умудрилась задремать, прижавшись к мужскому торсу.
Я распахнула глаза, почувствовав, что мы остановились. На востоке едва занималась первая зорька. Неудивительно, что я чувствовала себя разбитой и не выспавшейся.
– Милан здесь? – спросила я у своего проводника, окидывая сонным взглядом избу, перед которой мы и остановились.
– Тс-с-с, – поднёс мужчина палец к губам. – Лишнего не болтайте, мы лошадь сменим и отправимся дальше.
Такой ответ меня не порадовал. Когда Милан предлагал мне спокойную жизнь вдали от княжеского надзора, я не думала, что это будет у чёрта на куличках, и что добираться туда будет так тяжело.
Ожидаемо, нас снова ждала совместная скачка. Надо быть дураком, чтобы обменять одну лошадь на две. Хозяин трактира таковым не являлся.
Как бы я ни старалась забыться снова сном, а выходило из рук вон плохо. Ради того, чтобы как-то скрасить дорогу, решилась спросить:
– Как вас зовут? Вы так и не представились.
– Ваше Высочество, ни к чему забивать голову такими мелочами, достаточно знать, что я выполняю важное поручение и пока что справляюсь с этим хорошо.
– Могли бы и выдумать сходу, – поджала губы от обиды, к счастью, мой жест остался незамеченным.
– Вы бы предпочли сладкую ложь горькой правде? – Собственный вопрос он оставил без ответа, слишком поспешно, как по мне, добавив: – Никон.
В то, что он на самом деле Никон, я верила так же, как и в домовых. Дальше разговор не ладился, а я и не настаивала. Хочет молчать, ну и пускай, лишь бы к Милану быстрее довёз, а уж ему я выскажу и не побоюсь.
Трижды лже-Никон делал короткие привалы, мы разминали ноги, обедали, меняли коней на переправах. И лишь ближе к сумеркам достигли цели – постоялого двора “Три копыта”. Что это за таинственный зверь о трёх лапах история умалчивала.
Со спины лошади я не слезла, а сползла, едва шевеля ногами. Прежде я заносчиво считала, что я хороша в верховой езде, но, похоже, я ошибалась. Наверное, я месяц в сторону конюшен смотреть не смогу.
На вид “Три копыта” казались приличным заведением, по крайней мере первое впечатление о нём было лучше, чем о “Розалии”. Из сарая тотчас выбежал всклоченный мальчишка, за жалкий медяк обещавший позаботиться о нашей лошадке, как о собственной матери. Несколько постояльцев находились на первом этаже и неспешно ужинали. По залу разносился приятный аромат запечённого мяса, всяко лучше, чем неизменные хлеб и сыр лже-Никона. Но Милана среди них не было, что меня немного огорчило. Может глупо, но хотелось, чтобы он маялся, дожидаясь встречи со мной, и выглядывал в окно на дорогу.
Никон переговорил о чём-то с хозяином и потом подозвал меня:
– Пойдёмте со мной, вас уже ждут.
От таких радостных вестей я и хромать перестала, ловко взбираясь по лестнице на второй этаж. И все невзгоды позабыла, как только увидела его голубые глаза и белоснежную улыбку. Милан был искренне рад, порывался меня обнять, но стушевался под взглядом Никона.
– Агнеша, подожди, пожалуйста в комнате. Я улажу кое-что и вернусь, заодно и поесть принесу. Наверняка, ты умираешь с голоду.
За мужчинами закрылась дверь, и я оказалась в комнате одна. Впервые за этот очень долгий день, высокие кусты у тракта не в счёт. Проголодаться я и вправду успела знатно, о чём тут же напомнил урчащий желудок.
Милан же не спросил, чего я хочу на ужин!