Так прошли мы пару кварталов, никто не встретился нам по пути, даже машин не было. А когда мы повернули и впереди показалась стоянка машин у магазина, я услышала шаркающие шаги и пение.
Он был еще довольно далеко, тот человек, что шел нам навстречу и пел:
Он безбожно фальшивил, однако что-то показалось мне знакомым в этом надтреснутом тенорке. Очень осторожно я вгляделась в приближающуюся фигуру. Так и есть – нога вывернута пяткой наружу, оттого походка кажется неровной и подпрыгивающей, как у воробья. Так-так, бьюсь об заклад, что и рот у этого типа дергается, и глаз мигает. Только вот который на этот раз? А, все равно, Федор и сам уже забыл, с какой стороны у него был нервный тик в прошлый раз!
старательно выводил Федя, милый мой сосед, моя последняя надежда, не забывая шаркать другой, невывернутой ногой.
В руке у него была сетка с пустыми бутылками, которые мелодично позвякивали при ходьбе, создавая музыкальное сопровождение.
Я едва могла шевелить ногами, голова была тяжелой и неповоротливой, как кастрюля с густым супом или с вареньем. Непонятный старикан хорошо над ней потрудился. Но он не стал вводить меня в окончательный транс, чтобы я могла идти сама до его машины. Таким образом, одна мысль все же сумела пробиться сквозь вязкую субстанцию, что заполняла мой череп. Мысль была четкая и простая: Федя – мой последний шанс спастись. Потому что если я дам усадить себя в машину, то потом спокойно могу стать такой, как Эльза, даже если старик меня отпустит. Значит, я должна отвлечь этого типа от Феди, чтобы он не обратил на него внимания.
Я замедлила ход.
– Не отставайте, – сказал старик, не поворачивая головы.
Понадобилось значительное усилие, чтобы я остановилась на месте.
– Ну что там еще? – он оглянулся, и на лице его я заметила обычные человеческие чувства – раздражение и злость.
– Учитель! – я с трудом упала на колени. – Учитель, я хочу быть вам полезна! Я хочу помогать вам, служить вам долго! Располагайте мной! Приказывайте, Учитель!
Кажется, он удивился, потому что оставил Эльзу и посмотрел мне в душу своими глубокими яркими глазами. На миг я увидела там темную клубящуюся бездну, но тут же наклонилась, подползла к нему ближе и обняла его колени.
– Учитель… – бормотала я, – Учитель… я так долго ждала этого дня… так долго ждала…
Главное – это не думать о Феде, чтобы старикан ничего не заподозрил, главное – вообще ни о чем не думать. Да я и не могу думать, мне нечем, в голове у меня – суп. Густой, наваристый, жирный. Щи или борщ.
«Картошка, капуста, морковка, горох… – возникли в голове детские стихи, – петрушка и свекла… Ох!»
– Ох! – это Федя огромным прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и двинул старикана по шее. Тот покачнулся и стал заваливаться на бок. Федя аккуратно уложил его на асфальт и дернул меня вверх, как выдергивают из грядки морковку.
– Только не смотри ему в глаза! – предупредила я.
Федя отмахнулся и схватил меня за руку:
– Бежим!
И мы побежали. Сначала по улице, потом Федя свернул в переулок, затем через узкую щель между домами мы пролезли на пустырь, который с другой стороны был огорожен дощатым забором.
Федя остановился на миг, чтобы отсчитать нужную доску, дернул ее, и доска отошла в сторону. Мы вылезли на широкую дорогу, разъезженную грузовиками, пробежали по ней немного, подлезли под закрытый шлагбаум и припустили по узкой улице, застроенной небольшими двухэтажными домиками.
Та вязкая субстанция, что плескалась у меня в голове, потихоньку растворялась, теперь она напоминала уже не наваристый борщ, а жиденький японский суп мисо.
Я понятия не имела, в какой части города мы находимся, но это был не спальный район. В конце концов я потеряла счет бесчисленным переулкам и проходным дворам, через которые мы проносились на бешеной скорости, и сосредоточилась только на том, чтобы не отставать. Откуда только силы взялись…
Как выяснилось тотчас же, сил этих осталось совсем мало. Потому что через пять минут я замедлила шаг и выдохнула с трудом:
– Не могу больше!
– Да мы уже добрались, – сказал Федя, поддержав меня, – вон дом-то!
И верно, теперь я узнала место, мы подошли к нашему дому со стороны парка. Деревья мрачно шумели, в доме не горело ни огонька, лампочку перед подъездом кто-то разбил уже давно.
– Через парк не пойду, – прохрипела я. – Страшно!
– Со мной-то? – хмыкнул Федя.
– Не знаю, – честно ответила я, – ничего уж теперь не знаю…
– Не боись, прорвемся! – прежним своим надтреснутым тенорком заговорил Федя и устремился вперед по тропинке.
– Еще пятку вывороти и мигать начни! – проворчала я и потащилась за ним.
Тропинка была ужасно скользкой, так что я сосредоточилась на ходьбе. К тому времени, когда мы подошли к дому, в голове моей совсем прояснилось.
