Ага, а Федя? Федор небось сидит у окна, как царевна Несмеяна в высоком терему, и бдит возле своей аппаратуры. И, разумеется, он увидит меня сразу же. Тетрадку-то я, пожалуй, вытащу, но сюда потом лучше не возвращаться – Федя просто разорвет меня на части. И вообще, раз уж такой человек, как он, торчит в этой дыре несколько недель, изображая из себя убогого психа, то дело у него и вправду серьезное. И так уже вчера наслушалась я от него разных слов – дескать, из-за меня может сорваться
Впрочем, у меня свое дело – достать тетрадку. А для этого нужно просто изменить внешность. Причем кардинально, поскольку у Федора глаз наметанный.
Поеживаясь от холода, я подбежала к хозяйскому платяному шкафу. Там, изнутри, было привинчено небольшое и сильно попорченное временем зеркало. В нем отражалась довольно поникшая девица. Светлые волосы висели неаккуратными патлами, под глазами отчетливо просматривались темные круги. Лицо бледное, глаза тусклые.
Так, ну кое-что спишем на беспокойную ночь и недосып, но в общем ничего удивительного. Учитывая, как мне за последнее время досталось, было бы удивительно увидеть в зеркале что-то приличное. Подумать только, меньше месяца назад я улетала в Штаты полная надежд, в предвкушении встречи с любимым мужем!
Я прислушалась к себе и удивилась – отчего-то сейчас вся история с подлецом Генкой и потерянной квартирой не вызвала у меня привычного восклицания: «Ну можно ли быть такой идиоткой?!» Очевидно, я уже привыкла.
Ладно, не стоит сейчас уходить от темы. Значит, мне надо изменить внешность, сделать другой макияж, перекрасить волосы, а главное – поменять тряпки. Совершенно по-другому одеться, тогда Федор ничего не заподозрит.
Я наскоро перебрала все свои вещи, висящие тут же, в шкафу.
Вещей, прямо скажем, было немного – пара свитеров, пиджачок, джинсы. Еще бы, я ведь ехала в приличную страну, все знают, что в Штатах одежда хорошая и относительно дешевая. Я решила не набирать шмоток, раздала кое-что по соседям, все старье выбросила. Но главное – это верхняя одежда, которой у меня, можно сказать, почти нет. Потому что куртку вчера ночью Эльза облила какой-то гадостью кровавого цвета (чтобы этой фашистке всю оставшуюся жизнь сидеть на больничной койке и пускать слюни!). У меня осталось еще пальтишко со скромным меховым воротничком, но его-то Федя видел на мне не раз и, надо думать, хорошо запомнил.
Так, стало быть, сама я не справлюсь, мне нужна помощь. Причем помощь профессиональная. Эх, как было бы просто, если бы работала я на телевизионном канале! К моим услугам были бы и гримеры, и визажисты, и шмотками бы мигом разжилась! Но, к сожалению, путь на этот канал мне закрыт навсегда.
Но не будем опускать руки. Мне нужна Майка! Майка мне обязательно поможет!
Она работала у нас на шоу гримером достаточно долгое время для того, чтобы мы успели подружиться. Майка – хорошая девка и мастер своего дела. Однако язык у нее без костей, и она не любит держать его за зубами. В общем, она крупно повздорила с нашей ведущей Оксаной. Оксаночка – записная стерва, Майке ничего не простила и начала планомерно сживать ее со свету. Майка не то чтобы приуныла, но ей очень не хотелось после телевизионного канала идти в какой-нибудь задрипанный салон красоты и проводить там время, выщипывая брови затурканным непосильной работой тетям средних лет. А тут приходил на шоу гость с киностудии, и я замолвила за Майку словечко. Она ушла с радостью, даже отвальную устраивать не стала, только мы с ней посидели немножко в кафе, распили бутылочку сухого винца, и Майка сказала, что добро помнит и что если мне что-то будет нужно, то она – всегда пожалуйста.
Я перерыла записную книжку и нашла нужный телефон. Вот она, Майка Плотвицына. Ей очень подходит фамилия – Майка маленькая, шустренькая, как плотвичка.
Майка ответила сразу – у нее гарнитура, потому что руки все время то в гриме, то в креме.
– Жанка! – ахнула она. – А говорили, что ты свалила в Штаты навсегда! За миллионера там вышла, свою киностудию открыла! Брюс Уиллис у тебя снимается…
– Да ладно, – усмехнулась я, – все не совсем так… то есть даже совсем не так…
– Так ты приехала штат набирать? – тараторила Майка. – Слушай, дуй к нам на студию, у нас такие кадры пропадают!
Так, Майка в своем репертуаре. Если немедленно ее не остановить, то к моему приезду она соберет пресс-конференцию, а в коридоре будет сидеть очередь безработных артистов.
– Майка, все совсем не так… – с нажимом сказала я. – Нет мужа-миллионера, вообще никакого мужа нету!
– Понятно, – протянула Майка совершенно другим голосом, – жизнь повернулась к тебе задней непривлекательной стороной.
– В общем, да, – я призналась Майке совершенно свободно, очевидно, уже привыкла к этой мысли.
Майке не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что звоню я не просто так, поболтать.
– Работа нужна? – осведомилась она деловым тоном. – Поспрашиваю, но…
