Хранить секреты, лгать — это ведь тоже надо уметь. То и другое становится привычкой, едва ли не пагубной зависимостью, которую невероятно трудно преодолеть даже в общении с очень близкими людьми.Бриджид Куинн пятьдесят девять лет. От прежней работы в ФБР у нее сохранились воспоминания, от которых ей очень хотелось бы избавиться, и навыки боевой выучки, которые не хотелось бы применять больше никогда. Отправленная на пенсию, Бриджид старательно убеждает себя, что замечательно обустроила свою жизнь в Тусоне с мужем и двумя собаками.Но прошлое все же вмешивается: человек по имени Флойд Линч признается в самом жутком нераскрытом деле в карьере Бриджид — исчезновении и возможном убийстве ее молодой ученицы Джессики. О той страшной ночи Флойд рассказывает такие подробности, которые никогда не выносились на публику.Происходящее должно было стать последней мрачной главой в жизни Бриджид, но работающий по этому делу агент ФБР Лаура Коулмен считает признание Флойда фальшивым, и Бриджид придется вновь погрузиться в мир насилия…Впервые на русском языке!
Джеральд Песил с высоты моста Голдер-Ранч-роуд внимательно наблюдал за той, что наметил себе в подружки. Мотор минивэна работал на холостых оборотах. Опустив стекло и высунув наружу локоть, молодой человек склонился к руке и поводил взад-вперед губами по волоскам предплечья, чувствуя, как эти прикосновения вкупе с кисловато-соленым запахом кожи будоражат его. Он не спешил представляться. Смакование предвкушения знакомства волновало так же остро.
Миниатюрная женщина, объект слежки Песила, по-видимому, что-то искала среди камней в высохшем русле реки и была слишком увлечена, чтобы заметить его. Фотография, как это часто бывает, сильно отличалась от оригинала. Ну да, из-под полей парусиновой шляпы выбивались метелочки седых волос. А еще она всякий раз опиралась на трость, когда останавливалась, чтобы рассмотреть добычу. При этом сохраняла стройную осанку. Ее вполне можно было назвать «аппетитной штучкой».
Честно сказать, вид знойной бабульки немного настораживал Джеральда, но… плевать. Полжизни, наверное, прошло с того времени, как у нее кто-то был, и, вне всяких сомнений, она с радостью примет ухаживание молодого мужчины. Свободной рукой через тонкую ткань шорт он поправил свое хозяйство и вдруг вспомнил о матери. Мама зачастую грубо хватала его за причиндалы, не позволяя ему трогать себя. Это продолжалось до тех пор, пока он не подрос и как-то раз не врезал ей по груди сковородкой. Папа только посмеялся и посоветовал ему в другой раз иметь дело с тем, кто может дать сдачи. Однако с того случая каждый, кто говорил Джеральду не лапать себя, рисковал проглотить собственные зубы.
Молодой человек тронул машину, свернул влево и, сбавляя скорость, съехал по крутому склону. Он остановился у края пересохшего, или, как говорят местные, старого, русла реки. Здесь вновь помедлил, обводя взглядом широкую полосу песка цвета мокрого асфальта.
Август подкатил к середине, и жара не казалась такой уж несносной. За последние несколько дней летние муссоны причесали и утрамбовали пустыню, разукрасили обычно сухой песок темными бороздками от ручейков дождевой воды. Еще один такой шторм, что грянул нынче ночью в горах Каталина к востоку, где брала начало река, и старое русло наполнится водой.
Но сегодня здесь можно свободно бродить, чем женщина и занималась. Пока Джеральд наблюдал, она продолжила свои исследования под мостом и скрылась из виду. Ничего страшного: заметить она его не могла, к тому же появилось еще немного времени спланировать, что он предпримет сразу, что — чуть погодя и что будет делать после.
Джеральд включил передачу и у конца моста свернул на грунтовую дорогу, которая упиралась в самое русло. Он остановился как раз в том месте, где грунтовка переходила в вязкий песок, и осторожно, в три приема, развернул машину таким образом, чтобы задняя часть фургона была обращена к реке. Все это для простоты погрузки. А еще — если вдруг неожиданно появится компания гуляющих и нужно будет успеть смотаться отсюда к чертям. Песила не волновало, что женщина услышит шум двигателя. По второй грунтовке, что бежала вдоль берега, время от времени проносились машины, так что звук его минивэна не должен был ее насторожить. Кроме того, она, похоже, туговата на ухо. При мысли об этом Джеральд чуть слышно хмыкнул, выдавив что-то вроде смешка.
Он дернул рычаг ручного тормоза, выбрался из кабины и убедился, что голубая полиэтиленовая занавеска для душа расправлена на полу фургона и можно легко дотянуться до фиксирующих ремней. Джеральд поднял набор инструментов, выпавший из ниши в борту фургона. Всему свое место. Закончив приготовления, из небольшой коробки он достал моток скотча и оторвал полоску сантиметров пятнадцать. Слегка прилепил ее к переду футболки без рукавов, чтобы в нужный момент оказалась под рукой. После чего задвинул двери фургона, оставив щель.
Джеральд немного постоял, внимательно оглядывая холмы по обе стороны сухого русла. К склону прилепилось несколько сборных домов. Премилое местечко, словно как на заказ под его эротические мечты. В отличие от других мест, здесь нет риска, что поднимется суета, — ведь иногда приходится пошуметь, затаскивая их в фургон. Он нащупал квадратик фольги на шнурке вокруг шеи и убрал его в вырез футболки.
Резиновые шлепанцы заскользили на мелком гравии, покрывавшем склон, но Песил устоял. Убрав сальную прядь за ухо и еще разок поправив шорты, он почувствовал себя вполне готовым к свиданию.
Женщина как будто не замечала его. На руках у нее были толстые садовые перчатки. Она увлеченно поднимала камень за камнем, рассматривала их: одни выбрасывала, другие складывала в пыльный, оливкового цвета рюкзак, что стоял на крупном валуне. Это хорошо, что она не обращает на него внимания. Не пялится, значит побаивается. Страх — это добрый знак.
