Всего одной минуты мне хватило, чтобы ввести номер водительского удостоверения Джеральда Песила на сайте регистрации автомобилей и заполучить его адрес. Однако недостаточно быстро, чтобы улизнуть незаметно. Специальный ответственный агент Роджер Моррисон вошел в кабинет именно в тот момент, когда я покидала страницу сайта.
— Мейси сказала, что ты пришла встретиться со мной. — Он нахмурился при виде моих рук, замерших над клавиатурой.
Я медленно убрала руки и опустила их на колени, но не потрудилась объяснить причину своей просьбы о встрече.
— Вообще-то, я пришла к агенту Коулмен.
— Зачем?
Решение изображать неведение было лучшим планом для получения нужной мне информации.
— Хотела задать ей пару вопросов о Флойде Линче и его вовлеченности в убийства «Шоссе-66».
— Тебя же проинформировали: агент Коулмен не ведет это дело.
Я понимала, что могу добавить бед к уже свалившимся на Лауру, но, увидев Моррисона, не в силах была остановиться:
— Роджер, ты на опасном пути. Вы принимаете признание Линча без тщательного расследования. А вопросов в деле остается немало.
Степень его обычной раздраженности заметно повысилась. Он попытался надуть грудь.
— Какого рода информацией поделилась с тобой агент Коулмен?
Я ничего не ответила, лишь продемонстрировала ему лучшее свое выражение лица типа «не-пойму-я-что-за-чушь-ты-несешь».
Моррисон помолчал, и грудь его немного сдулась. Он был слегка обеспокоен, я поняла это по его попытке объясниться.
— Не знаю, зачем ты спрашиваешь и почему я должен доходчиво объяснять это, но Коулмен нарушила протокол. Я временно перевел ее в отдел борьбы с мошенничеством. Ей еще повезло, что я не отстранил ее от службы.
— И где она сейчас, тебя не интересует? Лаура в самом деле поехала навестить мать?
Моррисон хмыкнул:
— Да кого это волнует? Откровенно говоря, я думаю, она смылась зализывать раны, но это ФБР, а не групповая терапия. Так что отстегивай свой искусственный член и убирайся отсюда, пока я не дал команду арестовать тебя за использование государственной собственности.
Разговор с Моррисоном напомнил мне одну из многих причин, побудивших меня к ранней отставке. Я мысленно подобрала слова, которые можно говорить, только когда ты в отставке, и говорить их непременно с улыбкой:
— Роджер, искусственный член мне без надобности. Я взяла твой.
Стрельба в парке, конфронтация с Максом на вскрытии Песила и стычка с Моррисоном — поганый у меня получился денек. Вдобавок начало мерещиться, будто в собственном доме я нахожусь по легенде, всем своим видом показывая Карло, насколько я беззаботна. По дороге домой я остановилась у продовольственного магазина и побродила по рядам, набирая какие-то мелочи в корзину, чтобы муж поверил, будто я ездила за продуктами.
— О, свежий имбирь? — удивился он, помогая мне выгружать товар.
Неужели я купила имбирь?
— Так получилось… — пробормотала я, часто моргая и тупо пялясь на лежащую на столе абсолютно ненужную корнеобразную штуковину большого размера.
Карло подошел ко мне сзади и обнял — его руки легли как ремни безопасности на карусели. Я развернулась в его объятии, поцеловала, а потом сунула упаковку питьевой соды в буфет с продуктами, пока он не смотрел. Для чего она — тоже понятия не имела.
После ужина я вышла из дома с бокалом «Пино Гриджо», подошла к забору заднего дворика полюбоваться горами и поразмышлять о той трясине, в которую погружалась все глубже и глубже. Вот прошмыгнул коричневый кролик с белым пятном хвостика, не сливающимся с темным ландшафтом. Жестокая эволюционная шутка, этот хвостик. Смотрится как мишень. Затем мой взгляд привлекло движение чуть в отдалении справа, и я заметила койота, трусившего вдоль берега высохшего ручья. На кролика он не обращал никакого внимания. Похожий на большую бежевую собаку, он как будто нес палку. Было слишком далеко, чтобы разглядеть, трость ли это, которую я закопала, поняв, что не ототру кровь.
Я вбежала в дом, бросив на ходу «кукушка-подорожник» Карло, когда он вопросительно взглянул на меня поверх книги, схватила на кухне бинокль и выбежала обратно на двор. Койота след простыл.
В общем и целом, думала я в тот момент, все не так уж плохо, если только не брать во внимание мой страх при виде животного, выкопавшего залитое кровью орудие убийства. Все не так уж плохо…
По-настоящему дурной оборот дела стали принимать на следующий день.
Я весь вечер прождала звонка Коулмен или хотя бы сообщения по почте — тщетно. Может, как предположил Моррисон, она и вправду зализывает раны? Горюя по поводу отстранения от дела. Или стесняется поделиться со мной. Может, расследует некий источник, о котором не хочет говорить даже мне. Я не знаю, в чем причина ее молчания, но, по крайней мере, могу выяснить, где живут ее родители, и проверить эту часть истории.
